Того и гляди, врежешься, — выдвинула новую версию Громова.
— Кого именно? — уточнил я. — Может быть он запомнил место?
— Откуда я знаю, как его зовут! — Лариса вскочила с дивана. — Они все на одно лицо, эти простолюдины!
— Но, дорогая, — Громов попытался успокоить жену, — молодой человек задает правильные вопросы. Вдруг, это поможет в поисках⁈
— Господи, Василий, какая разница, что был за лодочник! — Лариса заметалась по комнате, размахивая руками. — Медальон упал в воду! Вот что важно!
— Но в какую часть бухты? — настаивал я.
— Ну… может, не совсем в центре…
— Ты боишься глубины, дорогая, — подсказал муж.
— Хорошо! У берега! Медальон упал у берега! Доволен⁈
— У какого берега? Северного? Южного? Восточного?
— Какая разница! — она повернулась к мужу. — Василий, этот человек издевается надо мной! Он специально путает меня своими вопросами!
— Я просто пытаюсь выяснить…
— Вы ничего не пытаетесь! — Лариса ткнула в меня пальцем, унизанным кольцами. — Вы что, хотите сказать, что я вру⁈
— Мамочка, а ты и правда врешь, — вставила дочь, перелистывая страницу книги.
— АННА!
— Что «Анна»? — девочка пожала плечами. — Папа, ну скажи ей! Все же видят, что она сочиняет на ходу. Даже этот милый молодой человек. Кстати, — она подмигнула мне, — у вас правда чудесная фигура. Мама права насчет плеч.
— Анна, немедленно в свою комнату! — взревел Громов.
Первый раз за весь вечер в его голосе прозвучала сталь. Дочь фыркнула, но подчинилась.
— Простите ее, — адвокат выглядел совершенно измученным. — Переходный возраст…
— Не смей извиняться за эту мерзавку! — Лариса снова переключилась на мужа. — Это все твоя вина! Твой дурацкий медальон! Твоя семейная реликвия! Подарил мне эту… эту штуковину, а теперь…
Она всхлипнула. Потом всхлипнула громче. Потом разрыдалась в полный голос, упав обратно на диван.
— Ларочка, милая… — Громов бросился к жене.
— Не трогай меня! — она оттолкнула его. — Ты меня не любишь! Если бы любил, не позволял бы каким-то авантюристам допрашивать!
— Но медальон же надо найти…
— Найти! Найти! — Лариса вскочила, слезы мгновенно высохли.
Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью с такой силой, что портрет предка на стене покосился.
Громов устало опустился в кресло, сняв очки и потирая переносицу.
— Лариса очень расстроена потерей, — пробормотал он не слишком убедительно.