Пять империалов, причем не в купюрах, а увесистыми золотыми монетами. И худая пачка бумажных рублей, которую я тут же тщательно пересчитал. В моём положении беглеца каждая копейка была на счету. Вышло 37 рублей. Негусто.
Бумажник улетел в придорожные кусты, а я принялся обследовать содержимое фургона.
Там обнаружились несколько шерстяных одеял, которые сейчас были очень кстати, корзинка с провизией и фляжка бренди.
Я соорудил себе трёхэтажный бутерброд с сыром и ветчиной, отхлебнул небольшой глоток бренди, завернулся в одеяла, и, устроившись поудобнее, предался размышлениям.
Эта мысль не давала мне покоя. Кто мог желать моей смерти в Озёрном крае? И почему? Я даже не бывал там раньше, если не считать далёкого детства, о котором почти не сохранил воспоминаний.
Фургон мерно покачивался на ухабах, убаюкивая меня.
Пусть ищут. Я не из тех, кто прячется вечно. И уж точно не из тех, кто прощает попытки убийства."
"Дождь не смолкал и благодаря висевшей в воздухе сырости я мог использовать «Шепот Течений» даже на суше. Пускай на совсем небольшом расстоянии, но это обеспечивало мне безопасность на случай любых неожиданностей.
Так что я позволил себе небольшой отдых.
Спустя пару часов сквозь полудрёму я заметил, что фургон замедлил ход. Потянувшись к краю тента, я выглянул наружу и увидел, что впереди из предрассветного тумана возникает небольшой посёлок. Несколько десятков домов, окружённых основательными высокими заборами.
Как интересно. Лошадь, словно повинуясь давнему распорядку, сама остановилась перед одними из ворот посёлка и тихо всхрапнула, оповещая о своём прибытии.
Я быстро собрался, поправил одежду, особенно тщательно надвинув на глаза кепку. Затем выбрался из фургона и, стараясь держаться уверенно, словно много раз проделывал этот путь, постучал в ворота.
После этого я снова занял место на козлах. К моему удивлению, ворота открылись без всяких вопросов.
Снова щелкнув поводьями, я направил фургон внутрь.
Глава 5
Въезжая в ворота на старой кляче и потрепанном фургоне, я приготовился к худшему.