— Эй, слыш, как тебя там⁈ Новичок! — крикнул он, расплываясь в хитрой улыбке. — Помог бы товарищам, а? Или руки берёжёшь для особых случаев?
А вот и первая проверка, хотя, надо сказать, туповатая.
— Берегу, конечно, — ответил я с усмешкой. — Чтобы обнимать красивых женщин и пересчитывать деньги. А для таскания ящиков у вас, смотрю, уже есть специально обученные люди.
Дубина неожиданно хрюкнул от смеха, а Заноза, оценив ответ, тоже ухмыльнулся. Кажется, моя шутка пришлась им по душе.
За процессом разгрузки наблюдал пожилой человек с внешностью добродушного дедушки — аккуратная седая борода, морщинистое лицо с привычной улыбкой в уголках губ.
Классический типаж любимого всеми старичка, который угощает детей леденцами. Но его цепкий взгляд выдавал в нем опытного дельца, привыкшего держать все под контролем.
— А ты, стало быть, новенький? — обратился он ко мне, оценивающе глядя снизу вверх. — Первый раз тебя вижу. Меня Филимон Петрович кличут, но все тут просто Дедом зовут.
— Да, недавно присоединился, — кивнул я, не вдаваясь в подробности.
Опытный прохиндей почувствовал мою уверенность, поэтому аккуратно прощупывал почву.
— Звать то тебя как? — поинтересовался Дед.
— Хоть горшком зови, только в печь не ставь.
Дед понимающе ухмыльнулся.
— В бегах значит, — сделал он собственный вывод, — понятно тогда, почему тебя прислали. Хрусты при себе?
— Чего⁈ — тут уже искренне удивился я."
"— Фантики, бабосы, хрусты… — терпеливо пояснил Дед. — Деньги, то есть. Чтобы ксиву тебе новую справить, хрусты нужны.
— Ладно-ладно, — остановил я его, — понял уже. Сколько надо?
Возможность вот так запросто заполучить новые документы оказалась даром свыше. Я хотел «потеряться», но сделать это с новым паспортом будет куда проще.
— Пятихатка, — заявил Дед, а после, видя моё недоумение, махнул рукой. — Пять империалов.
Я поразился иронии судьбы. Ровно столько пообещали бандитам за мою голову. Теперь их деньги купят мне новую жизнь.
— Пойдет, — максимально равнодушно согласился я.
* * *Дед повел меня через небольшой дворик к массивной пристройке, напоминавшей вход в погреб. Им, она, собственно и являлась.
Тяжелая деревянная дверь была окована железом, как у банковского хранилища. Навстречу пахнуло сухим, чуть затхлым воздухом.
— Спускайся, — усмехнулся Дед, заметив мою заминку. — Козьма не кусается… если его не злить.
Я даже подумал, что это какая-то ловушка.