Писарь на мгновение прищурился, словно моя реакция подтвердила какие-то его догадки.
— Хороший выбор, — кивнул он. — Тебе подходит. Встань у той стены.
Я внимательно осмотрелся, пока он готовил бланк. На стеллаже у дальней стены заметил странное устройство с медной трубкой и стеклянным резервуаром, наполненным слабо мерцающей жидкостью — что-то вроде примитивного фотографического аппарата.
Рядом с ним располагался внушительный ящик с множеством выдвижных отделений, в которых, судя по всему, хранились различные печати и штампы.
Но больше всего меня заинтересовал небольшой круглый предмет на отдельной подставке. Он был изготовлен из какого-то темного металла с синеватым отливом и украшен замысловатыми символами, в которых я с удивлением узнал древние водные руны. Это явно был магический артефакт, причем довольно сильный.
Я встал у белой стены, на которой была начерчена линия на полу. Писарь направил на меня свой странный аппарат.
— Не двигайся, — скомандовал он и нажал на какой-то рычаг.
Вспыхнул яркий свет, на мгновение ослепив меня.
— В какой губернии родился? — спросил он, вернувшись к столу и готовясь заполнять документ.
— А где Данила Ключевский родился? — я почесал затылок с глуповатым видом. — Там и я, наверное."
"Писарь еле заметно поморщился, и на его лице промелькнуло выражение, которое я часто видел у учителей в детстве, когда они сталкивались с особенно бестолковым учеником из благородной семьи.
— Вологодская губерния, — проговорил он. — Семья потомственных городских мастеровых. Обучение в ремесленном училище, неоконченное. Подойдет?
— Ага, — я с энтузиазмом кивнул. — Точно! Мастеровые мы. По дереву там, по железу… всякое умеем.
Писарь скептически осмотрел мои руки — слишком ухоженные для простого мастерового. Но промолчал и продолжил заполнять документ. Его перо двигалось с удивительной точностью, выводя сложные символы.
— У вас в семье все такие… непростые? — вдруг спросил он, не поднимая глаз от документа.
— В смысле? — я изобразил недоумение.
— Осанка, — пояснил писарь. — Речь. Манера держаться. у тебя гимназия на лбу написана… — он не закончил фразу, продолжая работать над документом.
Я возражать не стал, просто пожал плечами и глуповато улыбнулся. Не думаю, что мне долго придется находиться под этим прикрытием.