Вот только как при этом не «засветить» свои способности? Простолюдины магией не обладают, она и аристократам далеко не всем подвластна.
Надо придумать что-то не вызывающее подозрений, до тех пор пока я не стану достаточно сильным, чтобы ни от кого не скрываться.
И вдруг гул двигателя сбился, перешёл в надсадное дребезжание. Водоход дёрнулся раз, другой, и начал стремительно терять ход.
— Опять… — пробормотал проснувшийся Фёдор Степанович абсолютно спокойным голосом. Он даже не открыл глаза, просто повернулся на другой бок.
А потом двигатель замолк совсем. Наступила тишина — глубокая, почти осязаемая. Только плеск воды о борта и далёкие встревоженные голоса с верхней палубы.
Водоход остановился посреди ночной реки. И в этой внезапной тишине я отчётливо ощущал — магический фон вокруг судна начал стремительно искажаться.
Глава 11
Я лежал на койке, прислушиваясь к внезапно наступившей тишине. Что-то вытягивало энергию из корабельных артефактов. Как пиявка, присосавшаяся к жертве.
Федор Степанович уже снова мирно посапывал, повернувшись на другой бок. Его ровное дыхание демонстрировало философское отношение к превратностям судьбы.
У меня же сон улетучился напрочь. Когда посреди ночи останавливается водоход с репутацией неудачника, а магическое поле ведет себя столь странно, игнорировать это как минимум неразумно.
Я тихо спустился с койки и приоткрыл дверь каюты. В коридоре мерно покачивался электрический фонарь, приглушёный по причине ночного времени.
По проходу шел молодой проводник в отглаженной форме. Худенький паренек старался выглядеть уверенно, но в глазах читалась растерянность новичка.
— Уважаемые пассажиры, — повторял он заученную фразу, — произошла небольшая техническая неполадка. Просьба оставаться в каютах для вашей безопасности. К утру все будет исправлено.
Из соседней каюты выглянул заспанный мужчина в забавном ночном колпаке.
— Опять сломалась эта посудина? — проворчал он. — Сколько можно!
— Сожалею о неудобствах, — проводник нервно поправил фуражку.
— Временная, как же! — фыркнул пассажир. — В прошлый раз тоже говорили «временная», а простояли до обеда!
Проводник явно не знал, что ответить.
— Все будет в порядке, — повторил он и поспешил дальше по коридору.
Я вернулся в каюту. Федор Степанович даже не пошевелился. Видимо, за четыре поездки на «Ласточке» выработался иммунитет к ночным остановкам.