Мягко целую губы, лаская её ротик своим языком, кусаю их и снова целую, сладко, чувственно, тягуче… Ловлю ртом сексуальные звуки, эхо её удовольствия проникает в меня глубоко, достигает головки члена. Этот момент единственный и неповторимый. И я с готовностью произвожу одно резкое и уверенное движение вперед, проваливаясь внутрь полностью, погружаясь в такую долгожданную, ошеломляющую тесноту.
— Люблю тебя, малыш! Безумно люблю…
Замираю, заглушая поцелуем её вскрик. Глаза Ангела распахнулись, ослепив меня своей красотой.
— Прости!.. Прости меня, малыш! Как ты себя чувствуешь? — целую влажные скулы и щёки. — Это недолго будет длиться. Болезненность скоро пройдёт.
Лина крепче сжала объятия, подалась инстинктивно тазом вперёд, насаживаясь на член, снова протяжно застонала от боли и отрицательно помахала головой.
— Я потерплю. Я же всё понимаю, любимый… Всё хорошо. Правда…
Улыбаюсь ей, благодарно целую её висок с выступившими капельками пота. Она впервые меня назвала любимым. Дикая эйфория проникает в меня, распространяется по венам, расправляет крылья за спиной.
— Ты МОЯ, Ангелина! Слышишь?! Только МОЯ! Настоящая, страстная, чувственная женщина! — рычу ей в ответ.
Воздух в спальне пропитан любовью. Мои движения сдержанные и неглубокие. Лина поморщилась некоторое время, затем начала сама подстраиваться под темп. Нетерпеливо рвалась мне навстречу. Я целовал её снова. Успокаивал её страх и боль, заглушал их тем способом, от которого она разжигала в себе страсть. Движения постепенно ускорялись, набирая быстрый и резкий темп. Плоть любимой тесно обтягивала член, заставляла меня погружаться в море удовольствия.