— Зачем это нужно тебе? Разве плохо быть единственной властью в оазисе? Еда, вино, солдаты в подчинении. Масса девушек, готовых на всё. Ради чего ввязываться в противостояние?
Долгие десять секунд он молчит. Потом с неожиданно мрачными видом, объясняет.
— Я стал наместником после тридцати пяти лет службы. И то по чистой случайности. Мы с отрядом закрывали песчаный прорыв и в живых остался только я. Награды всего десятка достались одному человеку. А потом пришла рекомендация на повышение. К тому же пост оказался вакантным — так долго не было подходящего кандидата, что оазисом по очереди управляли десятники.
Сделав короткую паузу, смотрит на меня с таким видом, как будто ждёт какой-то реакции. Потом понимает, что ответа не будет и со вздохом продолжает
— Здесь можно прожить ещё сотню лет и ничего не изменится. Я поднимусь в своём статусе и постепенно стану почти неуязвимым для бюрократических игр. Даже «управляющий» не всесилен — ему нужны основания для действий. А фараон тем более ничего не сможет сделать.
Как только замолкает, задаю очевидный вопрос.
— Но почему именно в ключе противостояния? Наверняка есть способ подняться наверх, работая с оракулом. Без всякого лишнего риска.
Санкор смеётся. Немного печально, но вполне искренне.
— Он зацементировал всю систему.
Всё равно пока не понимаю.
— Ты ведь можешь уйти. Наверх. Или вниз. Как тебе угодно. Хотя, не думаю, что нулевой ярус придётся тебе по душе.
Собеседник скрипит зубами и одним глотком допивает вино, оставшееся в кубке. Наливает себе ещё. Поймав мой взгляд, кривит губы в усмешке.
— Чтобы меня взяло, надо выхлебать всё, что есть на столе, а потом ещё столько же сверху. А по поводу ухода… Наверх можно подняться у викингов. Они это называют, «полететь в Вальхаллу».