В чем угодно, кроме этого! Во-первых, я и сама еще не верила, а во-вторых, навязываться не привыкла.
Так что нет. Никаких попыток порассуждать и никаких признаний. Пусть события развиваются так, как развиваются. А дальше – посмотрим.
Придя к этому выводу, я подхватила тот самый роман и, вздохнув, погрузилась в чтение. Ринар с Сарсом тоже делами занялись, равно как и возвратившийся через некоторое время Бирис.
Несмотря на весьма насыщенное утро, день прошел на удивление спокойно. Лично я читала, изредка отвлекаясь на то, что происходит в кабинете, а мужчины… ну, собственно, работали.
Обед, который состоялся здесь же, в рабочих помещениях и в компании помощников, также прошел мирно. А вот ближе к вечеру я начала нервничать…
Дело в том, что в голову полезли предположения, которые и радовали, и смущали, и нервировали одновременно. В какой-то момент начало казаться, что еще немного, и Ринар отложит дела, дабы посвятить все время и внимание мне. Что он как минимум пригласит на прогулку по примыкающему к дворцу парку.
Не знаю, откуда такие мысли взялись! Но взгляды его величества, которые ловила на себе все чаще, эти фантазии подогревали. Усиление жара, начавшееся примерно с обеда, тоже некоторую лепту вносило, тем не менее… обошлось.
Ринарион оторвался от бесчисленных бумаг и распоряжений, когда за окнами начал сгущаться сумрак. И вот тут стало более чем очевидно – все, лафа закончилась. Только я, вопреки разуму, не расстроилась, а совсем наоборот.
Недолгая прогулка до покоев Ринара показалась вечностью, а вот ужином, который прошел наедине, я по-настоящему наслаждалась. Ела немного и, опять-таки вопреки разуму, молчаливо посмеивалась над бесчисленными гримасами короля. И тихо плавилась от непроходящего интереса к моему декольте.
К концу трапезы декольте стало единственным объектом, который Ринара интересовал. Этот факт подогрел и без того кипящую кровь, в результате меня даже многозначительная улыбка провожавшего нас до спальни Визо не смутила.
Ну а когда двери закрылись, отрезая от всего мира, стало по-настоящему горячо. Правда, прежде чем я эту горячность осознала, Ринарион сделал шаг навстречу и, прижав к двери, впился в губы.
Меня словно лавиной накрыло. Страсть поцелуя, жар прикосновений, терпкий запах мужского парфюма заслонили все! И это было настолько удивительно, настолько волшебно, что взбрыкнуть, притворяясь приличной, не попыталась.