Неужели про меня?
– Но если все настолько некрасиво, то почему ты реагируешь лишь сейчас?
– А когда я должен был прореагировать? – отозвался Ринар. Все такой же хмурый, кстати. – Отчет пришел только сегодня.
Я чуточку смутилась и кивнула. Потом перевела взгляд на исписанный черновик, и смущение прошло. Ладно, бог с ней, с Пиницией, нужно писать дальше. Кстати, а всякие нашествия гусениц, дожди и прочие землетрясения в контракте отображать?
По идее, к обязанностям любовницы эти моменты не относятся, но, с другой стороны, не отметить их все-таки нельзя.
"Пошлить не хотелось, но обнаженного Ринара с пирсингом в неожиданном месте я все-таки вообразила. В следующий миг пришлось закрыть рот ладонью, ибо, несмотря на некоторый прилив желания, стало ужас как смешно.
Однако прежде чем я успела все это безобразие записать, вспомнила про еще один важный и не оговоренный в списке момент.
Я подхватила перо, дождалась, когда с него стекут лишние чернила, и поднесла к бумаге, но осеклась. Улыбаться тоже перестала, потому что осознала, насколько эта тема серьезна.
Ведь как бы там ни было, а вероятность беременности довольно велика и, более того, есть шанс, что все уже случилось. И вот вопрос – что будет, если у нас действительно родятся дети?
Отложив перо, я опять откинулась на спинку стула и уставилась в окно.
И если на собственный статус можно наплевать, то отнестись столь же легко к статусу и будущему детей – нет. Им нужна семья, причем нормальная. Родители, которые будут если не любить, то хотя бы уважать друг друга.
А о какой правильности речь, если между родителями контракт?
Я отвлеклась от созерцания туч и скользнула взглядом по черновику, сознавая: ради благополучия детей соглашусь на любые условия. Гордость тоже куда подальше задвину – я буду настаивать на браке в случае чего.
И не важно, что Ринарион жениться не хочет.