Остаток пути мы прошли почти в обнимку и в молчании. Только сопели довольно громко, причем оба.
А дальше – по знакомому сценарию. Едва поднялись по широким ступеням и оказались возле массивной двери, его величество резко дернул за шнурок, а после распахнул дверь. Проявляя галантность, позволил даме войти первой, передал раскрытый зонт Сарсу и стремительно последовал за мной.
Оказавшись рядом, по-хозяйски водрузил руку на талию и притянул максимально близко. После обернулся к просочившимся в храм помощникам и подал тем какой-то знак.
Еще минута, и в первый зал вошла столь нелюбимая монархом Фивия…
– Ваше величество, леди Светлана, – кланяясь на ходу, доброжелательно приветствовала она. – Вы к Ларии? Проходите, матушка настоятельница ждет.
Лария нас ждала – учитывая изначальную настойчивость Ринара, интерес короля был, вероятно, первое, о чем вышедшей из летаргии настоятельнице сообщили. А вот общее состояние старушки стало поводом тихонечко присвистнуть…
Просто от бледности, достойной замороженного трупа, не осталось даже следа.
Такая доброжелательность стала еще одним сюрпризом, а нескрываемый интерес заставил чуточку смутиться. Скорее инстинктивно, нежели осознанно, я присела в реверансе и пробормотала:
– Доброе утро.
"– Ой, какая ты, – щуря глаза в явной попытке разглядеть метку на ауре, ответила Лария.
А вот Ринарион здороваться не спешил. Вместо этого король одарил хмурым взглядом сопровождавшую нас Фивию, и лишь когда женщина вышла, буркнул:
– Здравствуйте, матушка. Как самочувствие?
Сарс с Бирисом также остались за дверью, то есть с уходом Фивии мы оказались втроем. Это дарило надежду на откровенный разговор, впрочем… а о чем говорить, если все уже решено? Если все точки и так расставлены?
– Прекрасно, – отвечая на вопрос короля, прямо-таки пропела Лария.
Ринарион традиционно скривился, а я, глядя на такую реакцию, подумала и скривилась тоже.
– Неужели так плохо? – вопросила Лария, ничуть нашим физиономиям не веря.
– Вы перешли границу дозволенного, – пробормотал король. На удивление спокойный, кстати.