Даже отступила на пару шагов и, вопреки всякой телепортации, приготовилась бежать.
Нет, смысла печати я по-прежнему не понимала, но уже догадалась, что это защита. Пока печать на месте, тронуть меня не посмеют.
– Снять? – недоуменно переспросила «шапка». Тут же отрицательно качнула головой и добавила: – Ваше величество, вам прекрасно известно, что подобное невозможно. Такие печати не по нашей воле появляются, и способов стереть их или аннулировать не существует.
Мне… полегчало. Причем настолько, что тело перестало быть каменным, а ноги слегка подогнулись.
Мою реакцию, конечно, заметили, и в гостиной воцарилось гробовое молчание. Пару секунд я переваривала эту тишину, а потом решилась спросить:
– Так что случится, если меня расщепит?
Вопрос адресовался главной храмовнице, и она, в отличие от Ринара, увиливать не стала. Более того, ответила развернуто и внятно:
– Печати, подобные той, что стоит на вашей ауре, появляются очень редко.
Женщина замолчала, а я выпала в легкий осадок. В искреннем офигении повернула голову, чтобы взглянуть на упомянутого монарха.
Не знаю, что хотела найти на его лице. Может быть, улыбку, которая сведет слова храмовницы на нет? Или… опять-таки улыбку, которая объяснит, что «белая шапка» шутит.
Вот только Ринар не улыбался. Он кривил губы и морщил нос, непрозрачно намекая, что для него эта откровенность как кость в горле.
– А… раньше такое случалось? – уточнила я осторожно.
Поводов сомневаться в осведомленности храмовницы, конечно, не было, но очень хотелось знать наверняка.
– Случалось, – ответил уже мужчина.
Все. Я выпала в осадок окончательно. Устало откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и попыталась еще раз переварить услышанное. Правда, думалось в данный момент исключительно о том, что лучше побыть в этом мире неделю и вернуться живой, чем уйти прямо сейчас и… расщепиться.
И еще – я была убеждена, что склонный к самодурству Ринар рассудит иначе.