– Леванская Арина Родионовна? – голос абонента был крайне официальным, и я, поздравив себя с еще одним мошенническим звонком в своей жизни, собралась было положить трубку, но следующая фраза заставила замереть, – лейтенант полиции оперуполномоченный Кислов вас беспокоит. Леванский Всеволод Викторович вам знаком?
– Да… Это мой муж… – голос почему-то плохо слушался, а ноги подрагивали. Это развод, конечно, опять развод… Новый вид мошенничества… Говорили что-то про такое…
– Он сейчас в третьей клинической больнице, с сотрясением мозга и многочисленными травмами.
– Да… Да, конечно… Я сейчас приеду… – голос мне окончательно изменил и получился какой-то хрип, задушенный и тихий. И сердце замерло. А еще никак не выходило задать следующий вопрос… – Он… В сознании?
– Нет, но вам лучше об этом с врачом поговорить, – голос полицейского, усталый и спокойный, окончательно придавил к полу, и дышать стало мучительно сложно.
Я не смогла больше ничего сказать и спросить тоже.
И пошла обратно в кабинет, передвигаясь, словно сомнамбула, никого и ничего не видя перед собой.
В голове вертелись обрывки мыслей о том, что надо предупредить завуча, и такси надо вызвать, и еще что-то такое же странное в этот момент, но я все никак не могла сообразить, что делать, за что хвататься в первую очередь.
Класс встретил бешеным гулом, и на мое появление сначала никакой реакции не последовало.
Но, видно, что-то с моим лицом было совсем страшное, потому что буквально через минуту в классе установилась гробовая тишина.
Я прошла к столу, положила телефон, взяла сумку, уронила ее, подняла, зачем-то принялась складывать туда тетрадки, потом вынимать… И все это – в полном молчании, под удивленными взглядами учеников.
– Арина Родионовна… – наконец тихонько, чуть ли не шепотом спросила Аля, одна из немногих, кто любил мой предмет, – что-то случилось?
И столько участия было в ее голосе, что я почему-то изменила собственному правилу не посвящать учеников в личные темы, и ответила честно:
– Муж… В больнице…
Озвученная вслух ужасная новость мгновенно обрела плотность и давящую густоту, и я не выдержала.
Сумка выпала из рук, а я бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками.