— Держи, Леха! У нас с тобой сегодня пончиковый день похоже намечается, — я протянул ему пакет. — Пошли на свежий воздух отсюда.
— Стоп! Ты еще не сказал, что это было круто.
— Это было круто, Нарышкин. Ты просто мастер по распутыванию клубков.
— Другое дело, — расплылся он в улыбке и начал подниматься со своего места.
Я глубоко вздохнул и почувствовал, что сладостей во мне уже даже больше чем требуется. Даже дышу вон с трудом.
— Кстати, Леха, хочешь я тебе дополнительный пончик из своих запасов выдам?
* * *Школа магии «Китеж».
Медицинский блок.
— Давно они уже находится в таком состоянии? — спросил Орлов у Веригина, который в этот момент стоял рядом с ним.
— К нам они попали два часа назад, — ответил пожилой целитель. — За это время существенных изменений не произошло.
В этот момент лежавший у окна Крассовский вдруг широко раскрыл закрытые до этого глаза, резко уселся на кровати и с улыбкой на лице зачитал:
У нас ножики литые,
Гири кованые.
Мы ребята-забияки
Практикованные.
Закончив, он с чувством выполненного долга хлопнулся обратно на постель. Орлов поправил очки и переглянулся с Веригиным.
— Любопытно… — задумчиво сказал он. — Это они все трое такие номера выдают?
— Только репертуар отличается, господин директор. У девчонок он совсем другой.
— Интересно было бы послушать, — хмыкнул Орлов.
Мансурова не заставила себя долго ждать и вскоре с ее кровати послышалось вот что:
Сошью милому рубашку
Из крапивного листа,
Чтобы тело не потело,
Не чесалось никогда.
— Тоже неплохо, — крякнул от неожиданности Иван Федорович. — Все время одинаковые исполняют?
— Пока я здесь был, других не слышал, — сказал Веригин. — Один раз в пять минут, как по часам.
— Кто это их на народное творчество так мощно зарядил, хотелось бы знать… — задумчиво пробормотал Орлов, размышляя над тем, что на самом деле таких учеников не так уж и много.
Мой миленок-тракторист,
Я — его доярочка.
Он в мазуте, я в навозе-
Боевая парочка.
В палате стало тихо ненадолго.
— Вы вот что, Дементий Брониславович… Кроме меня пока больше сюда никого не пускайте.
— Само собой, Иван Федорович, — кивнул старик.
— Не хватало еще, чтобы какой-нибудь ученик снял на телефон как княжна Серебрякова лежа в палате распевает частушки. Особенно с таким вот текстом. Если ее отец такое увидит, то всю кровь из нас выпьет.