— Спасибо, Михалыч, — тихо проговорил капитан.
Каждый из диверсантов занял отведенное мичманом место и деловито готовил позицию, раскладывая острые осколки горной породы и выкладывая из них бруствер, который должен будет их защитить от пуль и осколков.
Подготовив свою позицию, Волин обошел позиции бойцов, еще раз убедившись в исключительно удачном выборе Лебедева. Этот уже немолодой грузный, медведеподобный мужчина обладал природными задатками бойца, воина, командира.
«Золотой слиток русского генофонда», — подумал Игорь, глядя на рыжую щетину мичмана.
— Михал Михалыч, есть идея. Не желаете полюбопытствовать?
Они спустились на дно ущелья, где петляла узкая тропа. Волин молча, пальцем обозначил места укрывшихся бойцов и так же пальцем в воздухе прочертил траектории стрельбы, потом сказал:
— Когда «духи» займут ущелье, влупить по ним из «вайперов» всей группой. Что скажете?
— Ого...го, — вырвалось у мичмана, — это как во времена Синопского сражения, огонь всем бортом.
Земля вздрогнула, поднялась и с силой оборушилась вниз, увлекая за собой бегущих к Пянджу бойцов. Тяжело поднявшись, они снова бросились бежать к границе, инстинктивно пригибаясь.
До мутного потока пограничной реки оставалось рукой подать, когда навстречу загрохотал автомат. Петров оттолкнул младшего сержанта, сам метнулся в противоположную сторону, упал, вскочил и изо всех сил рванулся на вспышки выстрелов, петляя как заяц, наконец достиг укрытия автоматчика.
«Снарядная воронка», — догадался Петров, но это было не последнее его удивление. Вместо одного душмана пограничник рухнул в скопище тел. Разбираться в кромешной тьме не было возможности.
Щелчок отводимого в крайнее заднее положение ствольной коробки был не слышен, пограничник, чувствуя, что живая трясина его поглощает, все еще давил на курок в бессильной ярости. Неожиданно пара узловатых, скрюченных рук обхватила его горло.