Командир бригады полковник Гамбаров, как и положено трубопроводчику, носил в петлицах «золотой» канализационный вентиль. Иногда пил с командирами других частей и слушал их насмешки по поводу своих солдат. Никому и невдомек было, что этот худой жилистый смуглый и уже немолодой полковник азербайджанец в Афганистане два года руководил отрядом «ложных моджахедов», который занимался ликвидацией лидеров оппозиции и их отрядов, да еще умудрялся получать помощь от резидентуры ЦРУ оружием и продовольствием. Отряд натворил много «добрых дел» и вышел из Афганистана через три месяца после Сороковой армии.
Некоторые из «лжедушманов» отказались служить и осели со своими семьями в Подмосковье, другие, что помоложе, остались на службе. Именно эта группировка послужила костяком будущей особой интернациональной бригады. Потом в нее вошли группы чехословацких горнострелков, польских и венгерских парашютистов, болгарских и румынских мотострелков-разведчиков, особая группа из ГДР. Также были тут кубинцы, корейцы, ангольцы и сирийцы.
Но эти группы были малочисленные. А бойцов из Латинской Америки — всего несколько человек. Когда этих людей стали присылать из разведотделов армий, группировок и групп, встал вопрос, где же их разместить. КГБ имел несколько лагерей необходимого профиля, один в Крыму и несколько в Московской области. Но с развалом СССР местное руководство приказало закрыть учебный центр в Крыму, а местное население поспешило растащить все, что плохо лежит. Лагеря в Подмосковье не были известны разве что разведке Чада или Гондураса, и то вряд ли.
Тогда-то кто-то из светлых голов ГРУ вспомнил об испытательной подземной ракетной батарее. В ее недрах, где прорыты в толще земли десятки километров галерей, казематов, шахт, можно разместить спортзалы, стрельбища, даже полосы препятствий любой сложности.
Постоянная подготовка ракет, их испытания затруднят поиск спутникам-шпионам. А в скопище войск с разными погонами и эмблемами кто обратит внимание на каких-то трубопроводчиков.
Пока расчет специалистов оправдывался.
Полковника Брусинцова на КПП части встретил старший лейтенант Петрушин, командир комендантской роты, на плечах которой и держалась внешняя сторона этого макияжа. После доклада полковник с неудовольствием оглядел служебное помещение контрольно-пропускного пункта, буркнул что-то себе под нос и тут же потребовал проводить его к командиру части. Талащицкий и Гамбаров обнялись как старые друзья.
