Приехав в Пакистан, Рано где деньгами, а где и просто пламенной речью помогал воюющим повстанцам. Дважды с караваном переходил границу, привозя медикаменты и продовольствие страдающим от бомбардировок дехканам из мятежных районов. Пламенные речи Рано достигли слуха «нужных ушей», лидеры оппозиционных отрядов привлекали его на свою сторону, обещая всякие блага. Но Рано не влезал в политику, говоря, что он «всего лишь слуга Аллаха» и его долг помогать единоверцам. Скромность в сочетании с бурной деятельностью сделали свое дело, на Рано обратил внимание сам лидер Исламского общества Бархунадин Раббани.
— Если каждый мусульманин убьет по русскому, война закончится через месяц, — говорил доверительно Раббани.
Слушая его, Рано улыбался и кивал, про себя думая: «Если бы так ставили вопрос в Кремле, с вами было бы покончено за две недели».
Но в ответ он говорил:
— Я купец, мое дело купил, продал. Деньгами помочь страждущим я могу, а вот воевать нет.
Подобный ответ очень понравился будущему президенту Афганистана. И когда Раббани пришел к власти, он не забыл купца из далекого Эквадора, приблизил, назначив его поставщиком продовольствия в армию. После этого Рано Турхамадин часто бывал в президентском дворце, иногда встречался с самим президентом, но чаще он виделся с министром обороны Ахмадом Шахом Масудом.
Цель, поставленная КГБ, была достигнута, «крот» был вживлен едва ли не в самые верхние слои новой власти. Бывший выпускник специальных курсов разведки уже и сам просматривал открывающиеся перед ним перспективы (несмотря на развал Союза и КГБ, отдел внешней разведки не бросал своего «крота» на произвол судьбы, помогая деньгами и информацией экономического типа). Доходы, а значит, политическое влияние купца росли.
Пройдя через только что подметенный плац, генерал Талащицкий обратил внимание, что Гамбаров следил не только за своими «фантомами», живущими под многометровой толщей земли, но и за территорией.
«Дрессирует, как десантников», — хмыкнул генерал, следя за Гамбаровым и искоса наблюдая за мельтешащими срочниками.