— Жаль, — задумчиво произнес Раббани, опуская свой мундштук на поднос, — но я рад, что мы поговорили на интересующую нас обоих тему. В будущем мы все же сможем сотрудничать.
— При определенных условиях, — прикрывая веки, уклончиво ответил Нурадин, он говорил как можно осторожнее. Чтобы ни одно его слово не было истолковано как договоренность с Раббани против Дустума.
— Вечером, многоуважаемый Нурадин, я бы хотел в твою честь дать торжественный ужин. Как во всех цивилизованных странах, — проговорил президент, про себя думая: «Слишком осторожен соплеменник, выжидает, кто возьмет верх в этой борьбе.
Оба лидера поднялись на ноги, на прощание обнялись и облобызали друг друга. Направившись к выходу, Абдулхан подумал: «Как любят писать журналисты, встреча прошла в теплой дружественной обстановке, но за закрытыми дверями. Интересно знать, чем закончится для меня отказ от участия в вооруженном союзе с Раббани против Дустума».
Полковник Мансур Хектим покинул президентский дворец далеко за полночь. Но вместо того, чтобы ехать к себе в резиденцию, он приказал начальнику конвоя сопровождать его в чайхану к Кровавому Мустафе. Жирный чайханщик с плоским лицом, покрытым морщинами, на котором едва виднелись щелочки глаз, увидев полковника, расплылся в улыбке и, приложив могучие натруженные руки на шарообразный живот, закивал на манер китайского болванчика.
— Здравствуй, Мустафа, — поздоровался с чайханщиком советник президента по безопасности. — Приготовь мне чаю и медовых лепешек, устал я сегодня.
— Прошу в чайхану, достопочтенный Мансур, рад, что ты вспомнил о старом чайханщике и его лепешках, — проскрипел старик.
Бывший офицер ХАД и чайханщик были знакомы давно, еще со времен президента Тараки.