Из пролома появилась рыжая физиономия Лебедева, вслед за ним появился Ким. Старший лейтенант, оглядев разбросанные трупы, бесстрастно констатировал:
— Почти пятьдесят секунд с момента затемнения до условного сигнала. Неплохо.
— А халатик-то мой тю-тю, — глядя на огонь, задумчиво произнес Лебедев.
— Нужен халат, сними с часового, — так же бесстрастно произнес Ким и тут же добавил с издевкой: — Правда, он вряд ли на твое пузо налезет.
— Какое пузо? — возмутился мичман, стуча себя по животу.
И действительно, ватник на нем болтался.
Когда все трупы, включая труп часового, были разложены вокруг костра, Лебедев ухватил из штабеля два верхних ящика и бросил их в костер. Брызнул сноп искр, и пламя тут же поглотило ящики.
Оба офицера в страхе отпрянули от костра.
— Рано пугаетесь, — спокойно произнес Лебедев. — Но зато когда рванет, никакой хер не определит, от чего эти «духи» передохли.
— Пора делать ноги, — возбужденно произнес Ким.
— Пора, — согласился Лебедев, и спецназовцы по одному двинулись к проходу.
Снаружи их уже ждали остальные. Впереди стоял Чечетов с разгрузочным жилетом и автоматом Волина. За ним Скалий с перевесившимся через плечо связанным «языком». У самой дороги Зиновьев с пулеметом и Ковалев.
Группа диверсантов цепочкой двинулась в сторону военной комендатуры.
Второй день совещаний в резиденции сэра Д’Олэнторна не принес никаких результатов. Таджик оказался более умным и хитрым, чем могли предположить в «МИ-5». Он не собирался себя и свою организацию продавать за гроши, но и то, что он требовал, было выше полномочий английского эмиссара.
Как и в случае с Раббани, переговоры зашли в тупик, но в этом уже была вина англичан. Чарльз Д’Олэнторн рассматривал сидящего напротив него таджика.
С противоположной стороны сидел один сэр Д’Олэнторн, он вел единолично переговоры и один должен был нести ответственность за результаты.