Секрет такого гостеприимства был прост: в случае нападения на особняк англичанам будет легче отойти в гараж, где приготовлен транспорт для прорыва. Да и парашютистам вместе с гуркхами будет легче отбиваться. Но интуитивно капитан не чувствовал опасности, а это чувство его никогда не подводило.
Из большого зала в сопровождении своей свиты вышел Абдулхан Нурадин и прошествовал к лестнице, ведущей наверх. Английские парашютисты взяли оружие «на караул».
Молодой пулеметчик пуштун Садык, придя в себя, долго страшился открыть глаза.
Несколько минут прошли в томительном ожидании, вдруг он почувствовал, как его тело стало невесомым и поплыло вверх к небесам на встречу с вечным удовольствием. С ним заговорили на родном языке пуштун, и Садык стал отвечать на вопросы странного незнакомца. Глаза юноши закатились, и он все говорил, говорил.
Волин проснулся от легкого толчка в плечо, открыв глаза, он встряхнул головой и широко зевнул. Над капитаном стоял мичман.
— Время, — хрипло произнес Лебедев.
Расправив плечи, Волин потянулся до хруста, вскочил на ноги, взял с земли автомат и не спеша двинулся в сторону обвалившейся стены, по обломкам которой можно было подняться на второй этаж. Наверху возле оконного проема сидел Ковалев и через оптику снайперской винтовки рассматривал улицы проснувшейся столицы.
— Как дела? — спросил капитан, стараясь подавить зевоту.
— Пока все тихо, — опуская винтовку, ответил Гога.
— Иди, отдыхай.
Ковалев ушел. Оставшись один, капитан еще раз зевнул, прогоняя последние остатки сна, и взобрался на подоконник. Положив на колени автомат, начал просматривать улицы, которые открывались с высоты второго этажа. Город жил своей обыденной жизнью, ничуть не встревоженный ночным взрывом. Взрыв в черте города здесь вещь почти обыденная.
Время для дежурства прошло как-то незаметно, из состояния задумчивости Игоря вывело покашливание за спиной.