А когда начнется мясорубка, вряд ли штаб сможет руководить войсками, американские военные технологии их перемелют в фарш. Несмотря на уверенность в мощи американской военной машины, Мартинес данные об афганском штабе внес в АСУ. Когда эта работа была закончена, он поднял бинокль и поискал двух боевиков. Они сидели на прежнем месте, иорданец сидел спиной к лагерю, а его приятель в паншерке — лицом. Несмотря на то, что их самокрутки дотлели почти до пальцев, лица боевиков оставались бесстрастными, они беседовали...
— Андреич, их же здесь что говна за баней, — затягиваясь самокруткой, хрипел приглушенно Лебедев.
— Спокойно, мичман, — шептал одними губами Чечетов, — запоминай, что видишь, домой вернемся, рисовать будешь, что твой Кукрыникс. Ты не забывай считать коробочки.
— Да что их считать — два танка, три БТР, десяток грузовиков на соседней улице, четыре батальонных миномета, шесть крупнокалиберных пулеметов «ДШК». А людей не считано, посчитай, наверное, не меньше тыщи, тут шомполами не отделаешься.
— О чем? — переспросил Чечетов.
— У ворот виллы «духи» бормотали, что завтра будут готовиться к проводам Нурадина. Как я понял, мулла послезавтра собирается выехать из Кабула. Не прогадать бы нам и на этот раз.
— Да, если они снова устроят ему торжественные проводы, как у Раббани, придется идти на прорыв.
— Эх, нет на их голову Серегина, — сжав лежащий на коленях автомат, пробормотал Лебедев, — помнишь его, майор?
Чечетов хорошо помнил капитана Евгения Серегина.