Дальше — больше, Серегин составил новые таблицы стрельб и заставил расчеты гаубиц действовать по ним. За каждодневные многочасовые тренировки капитана артиллеристы перекрестили из «Чинуши» в «Дрессировщика». Сам же начальник артиллерии бригады майор Волков, весельчак и любитель посидеть за бутылочкой, Серегина иначе не называл как «Посмешище». Но однажды все изменилось. По данным агентурной разведки стало известно: небольшая группа моджахедов перешла пакистанскую границу и направляется в район Кандагара. Среди моджахедов, по сообщению разведчиков, был один европеец, то ли журналист, то ли шпион (что, впрочем, тогда было одно и то же).
«Лакомый кусочек», — решило командование бригады."
"Чтобы сохранить секретность операции, было решено высадить небольшую группу захвата на пути следования моджахедов. Винтокрылый «Ми-8» высадил десять спецназовцев в нескольких километрах от предполагаемой засады. Быстро преодолев по горным склонам расстояние до выхода из ущелья, разведчики стали готовить позицию. Кроме диверсантов Чечетова, Лебедева и семерых бойцов срочной службы, в группу был включен Серегин как артиллерийский корректировщик.
На всю жизнь Чечетов запомнил, как его тело покрылось липким холодным потом, а низ живота заболел так, будто его саданул кто-то сапогом в пах. Сглотнув подступивший ком, он только и смог произнести: «Пиздец. Что называется, пошли по шерсть...»
Другие разведчики угрюмо молчали, лишь капитан Серегин, прижав к себе рацию, что-то бубнил в микрофон. А затем, поправив на переносице роговую оправу, негромко сказал:
— Советую вам, господа, каждому найти камень, под которым можно спрятаться.
Через несколько секунд издалека донесся нарастающий свист, переходящий в жуткий вой, а затем в грохот. Воздух сотрясался от разрывов снарядов, ущелье наполнилось визгом шрапнели, криками раненых животных и кислым запахом сгоревшей взрывчатки. Чечетов и Лебедев забились в неглубокую пещеру, прижавшись друг к другу, слушали какофонию «конца света», молились всем святым и проклинали агентурную разведку.