Сколько он здесь, этот мальчик с Брянщины, пять лет, пора бы и самому стать начальником заставы. А ситуация такая, что скоро на заставах будет столько войск, что в пору будет командовать генералам. Ничего, скоро придет приказ Петрову о присвоении капитана, может, тогда...
— Ладно, старлей, — неожиданно произнес начальник заставы, указывая на карту, разложенную при свете «летучей мыши», — сядь, посмотри на карту и подумай, как доходчивей объяснить «афганскому товарищу» маршрут по коридору, а я пойду его приведу.
Майор вышел из блиндажа, а старший лейтенант с облегчением вздохнул, снял с головы промокший от росы и пота капюшон, напился воды из ведра, стоящего на ящике из-под боеприпасов, сел за стол, зевнув, уставился в карту и, водя пальцем, начал что-то шептать. В таком виде его застали Фадеев и Чечетов. При видё американизированного наряда Чечетова глаза Петрова округлились от удивления, и он спросил:
— Это тоже афганский товарищ?
— И к тому же старший, — подтвердил начальник заставы, потом спросил: Ну как, готов объяснять дорогу? Тогда объясняй.
Старшие офицеры присели за стол, а Петров начал объяснять.
— Вот наша застава, немного южнее, — палец с грязным, забитым под ноготь илом пополз по карте, — вот здесь, где река делает поворот и течение слабее и отмель, мы сделаем проход. Перейдя на ту сторону, вы должны двигаться строго на юг. Ориентир — вершина Безымянной, на ночном небосводе ее хорошо видно. В трех километрах от реки вы попадете на старую дорогу.
— Учту, — пряча улыбку в уголках губ, ответил Чечетов.
— Вчера и сегодня ночью мои ребята пытались сделать «засечку» инфракрасного излучения на манер афганских «секретов» или засад.
— Хорошо, спасибо, старший лейтенант, — Чечетов пожал руку Петрову. — Ну что, пора идти к людям, а то застоялись мои жеребцы.
Офицеры вышли из блиндажа, пересекли двор заставы. Группа диверсантов сидела в ожидании командира в тени полуразрушенной казармы. Офицеры-пограничники считались самыми выдержанными: не нервы, а стальные канаты, говорили о них.