Несмотря на то, что двое телохранителей стояли, облокотившись на оружие, мертвая тишина лагеря наводила всех присутствующих на мрачные мысли. Что-то здесь не так. Когда джип остановился возле охранников, Фархад выбрался наружу и тихо спросил:
— Что случилось?
— Они все мертвы, — за двоих ответил Махмуд, — их зарезали как баранов. Никто не сопротивлялся.
— Обыскать все, — приказал Расул, — может, кому-то удалось спастись. Я хочу знать, чьих это рук дело. Пусть Фатима осмотрит окрестности. Остальные чтобы сидели в машинах.
Один из охранников бросился к машинам сообщить приказ старшего, а другой пошел следом за Расулом, который быстрым шагом направился в сторону подземелья.
Ближе к вечеру майор Чечетов, присев на камень, объявил:
— Привал полчаса. Астахов, Цыганенко в охранение.
Спецназовцы снимали тяжелые рюкзаки и валились на
землю. Волин, опустив рюкзак, размял затекшие плечи и, садясь рядом с Чечетовым, мечтательно произнес:
— Сейчас бы в сауну.
— В сауну, — хмыкнул майор, — тут хотя бы ноги в таз с холодной водой — и то слава богу.
Многие бойцы, рассевшись, потянулись к своим сухим пайкам, в воздухе повис запах вяленого мяса и хлебных лепешек. Игорь Волин обратил внимание, как бойцы теми же ножами, что несколько часов назад резали людей, сейчас нарезали ломтиками мясо и прямо с этих ножей ели. Сперва он внутренне содрогнулся...
Открыв свой ранец, капитан достал завернутый в фольгу кусок вяленого мяса и стал аккуратно его нарезать.
Жалко, что Босяга ушел, толковый боец, и как он не хотел идти. А вот Дубинин странный какой-то. Капитан вспомнил высокомерного снайпера. Этакий супермен. И тогда на совещании в штабе таджикских сепаратистов заявил, дескать, «всегда мечтал посмотреть на Кабул через оптический прицел». А как появилась возможность вернуться назад, на границу, так он сразу к Чечетову: «Товарищ майор, разрешите мне сопровождать с Босягой «языка».
А Чечетов вроде как и обрадовался, говорит:
— Отлично, а то я Ковалева собирался откомандировать.
Чечетов объявил подъем.
— Проверить амуницию и вперед. Отдыхать будем днем, а сейчас вперед.
Надев ранцы и оружие, диверсанты один за другим цепочкой двинулись вниз по склону горы. Сумерки сгущались, и вскоре ночь накрыла плотным темно-фиолетовым покрывалом горы Афганистана...
Сложив руки на груди, Расул Фархад стоял в центре лагеря таджикских повстанцев. Некогда это был лагерь, а теперь город теней, город мертвых.