Что-то было неестественное в поведении моджахедов, потерявших только что нескольких своих товарищей. Дубинин с гортанным криком: «Ложись!» бросился на спину пленного, уже в падении разряжая свой автомат в ближайший куст, где замелькали фигуры афганцев. И тут же молчавшая цепь моджахедов превратилась в безумно орущую и бессистемно стреляющую во все стороны бегущую орду.
— А чтоб вам, — зло выругался Босяга, сделав по преследователям несколько неприцельных выстрелов из подствольного гранатомета.
Реактивные гранаты, с шипением пробив заросли камышей, негромко хлопнули взрывами.
— Во блин, влипли, — присев на колено, бурчал себе под нос младший сержант, вставляя в подствольник новую гранату. Он огляделся, слева была большая поляна с пологим холмом, вершину которого венчал большой поросший травой валун."
"— А ну, Олежа, гони «языка» к границе, — в неуставной форме приказал Босяга Дубинину, — я вас прикрою.
— Да, ты чё, Андрюха, мы вдвоем, да мы...
— Какой, бля, вдвоем, — взорвался Босяга, — бегом с «хачиком» к границе, мать... перемать.
Не говоря ни слова, Дубинин подхватил за шиворот насмерть перепуганного таджика и потянул его, как тряпичную куклу. Встав во весь рост, младший сержант от плеча «прошил» камыши длинной автоматной очередью. Затем бросился в сторону холма, где наметил для себя последний рубеж обороны... Близость смерти придала пленному электронщику прыти.
— Отставить, я свой.
— Что ты сказал? —спросил заваливший снайпера здоровяк с лицом, поросшим недельной щетиной и густо перепачканным речным илом.
— Свой я, Дубинин из группы майора Чечетова.
Фамилия командира диверсионной группы произвела
должное впечатление, хватка сразу ослабла, пара крепких рук оторвала снайпера от земли, он встал на ноги.