В последнее время мы часто проводили время именно так. Касаясь друг друга, просто молча, наслаждаясь близостью. И каждый при этом думал о своём. Я - о том, как славно, что теперь всё позади. Всё, через что нам пришлось пройти. Наши дети были самым лучшим подарком за те трудности, что закалили и меня, и Матвея. И у Сибирякова ни разу за всё время не проскользнуло и мысли о том, чтобы назвать их чужими.
- Если так дело пойдёт, пошлём к чёрту ужин и закроемся в спальне, - пообещал он мне.
- Не самый плохой вариант, - откликнулась я.
Усмехнулась и вдохнула самый родной на свете аромат. По венам мгновенно пронеслось возбуждение, как было всегда, когда Сибиряков заговаривал о том месте, где мы с ним были только вдвоём. Но всё это - позже.
Всё же отстранившись, села за стол и, налив себе бокал воды, принялась наблюдать за готовкой Матвея. Некоторое время он молча сражался с огурцом, после чего, нарубив овощ кусками, стряхну его в миску, вытер руки о кухонное полотенце и вдруг потребовал ответа:
- Когда ты сказала бы мне о том, что беременна?"
"Этот вопрос настолько выбил из колеи своей неожиданностью, что я поперхнулась глотком.
- Я… вообще-то только подозреваю, - пролепетала в ответ.
- Я врач, Ксюша, - усмехнулся Сибиряков, видимо, потешаясь от ошарашенного выражения моего лица. - Так что можешь даже не делать тесты, если собиралась.
Прищурившись, я смотрела на мужа. Действительно собиралась сбегать в аптеку на днях и уже, убедившись в том, что ношу под сердцем малыша Матвея, рассказать обо всём мужу.
- Нужно ввести в клинике новую услугу. Определение беременности «на глаз». Лучше всяких тестов! - расхохоталась я, и Сибиряков, сначала притворно хмуривший брови, тоже рассмеялся.
- Нет, это эксклюзив специально для тебя, - хмыкнул он и, оперевшись ладонями на стол, склонился, чтобы меня поцеловать.
Я крепко обняла мужа за шею и ответила на прикосновение его губ.