Ты же не такая идиотка, чтобы мне надо было тебе это объяснять, верно?
– Его сегодня переводят в другую больницу, чтобы начать трансплантацию, – тихо говорю я. – Я должна была с ним повидаться.
– Боишься, что сдохнет? – скалится Дамир. – И все твои жертвы окажутся напрасными?
Меня так резко обжигает животной яростью, что даже дыхание перехватывает.
– Урод! – Я замахиваюсь, страстно желая сделать ему так же больно, как он сделал мне, но Дамир с легкостью перехватывает мое запястье и стискивает пальцы, заставляя меня зашипеть.
– Садись. В машину, – чеканит он. – И заканчивай истерику, Лера. Я тебе платил на за это.
Ярость стихает.
Чувствую себя воздушным шариком, из которого выпустили воздух. Молча открываю дверь машины и без сил падаю на заднее сиденье. Руки дрожат, голова кружится, к горлу подкатывает тошнота, и я вяло вспоминаю, что так ничего и не поела за сегодня.
И вряд ли в ближайшее время мой организм получит какую-нибудь еду. Подозреваю, что на встрече с дядей мне кусок в горло не полезет.
Всю дорогу мы молчим.
Дамир безумно зол. Я это вижу даже по тому, как он держит руки на руле. Сжимает их с такой силой, будто представляет на месте руля мою шею.
Я отрешенно смотрю в окно.
Надо пережить эту встречу. Я справлюсь. В конце концов, у меня нет другого выхода.
Неожиданно Дамир сворачивает куда-то в сторону и тормозит у небольшого торгового центра, известного тем, что там продаются только безумно дорогие бренды.
– Что это? – хмурюсь я. – Твой дядя ждет нас в магазине?
Дамир с силой выдыхает, как будто пытаясь справиться с тем, насколько я тупая.
– Что? – снова спрашиваю я.
– Ты же не думаешь ехать на встречу в таком виде? – говорит Дамир, бросив брезгливый взгляд на мою рубашку и джинсы. – Иди выбери себе что-нибудь приличное. Только побыстрее.
– У меня есть одежда, – из чувства противоречия возражаю я, но Дамир только кривит губы.
– Коктейльное платье, – коротко бросает он. – До колен. Без вырезов. Не кричащего цвета.
– Может, и паранджу прикупить? – бормочу я.
– Лучше кляп. Слишком много болтаешь, Лера, – осаживает меня Дамир. А потом оборачивается и протягивает мне свою банковскую карточку. – Пин тот же, что и был. Если помнишь…
У меня за ребрами вдруг тянет с такой силой, что хочется закричать.
– Помню, – роняю я.
Это странно, но и правда – помню.
Два четыре один восемь.
Я остаюсь сидеть в машине ещё пару секунд, сжимая в руке кусочек пластика с золотым тиснением.