– Я уже давно не маленький мальчик, за которого ты принимаешь решения. Свадьба состоится через месяц. Сообщаю тебе об этом как своему самому близкому родственнику.
– Динара будет в тебе разочарована, – вздыхает дядя. – Очень.
– Передай тете, что я ей сочувствую, – в тон ему отзывается Дамир. – Очень.
– А вот хамить не надо.
– Разве не ты первый это начал?
– Через месяц. Боже. Ты же всегда был умным мальчиком, Дамир. Что с тобой случилось?
Официант приносит кофе и воду, осторожно интересуется, не хотим ли мы сделать заказ.
Есть ли что-то более унизительное, чем сидеть тут как предмет мебели, выслушивая, как о тебе говорят в третьем лице? Причем говорят сплошные гадости.
Я мелкими глотками пью ледяную воду, чувствуя, как от нее перехватывает горло. Но это хотя бы немного отвлекает от тяжелого враждебного молчания, повисшего за столом.
– Что ж, – наконец говорит Рустам Сафаров. – Спасибо, что предупредил. Жду приглашения на свадьбу. И не жду от нее ничего хорошего. Не вижу смысла это скрывать."
"Он встаёт и бросает на меня тяжелый и очень неприятный взгляд.
– Что? – не выдерживаю я.
– Не верю тебе, – сообщает он. – Тот, кто один раз продал, продаст еще раз. Бог тебе судья, мальчишка, но хуже выбора ты сделать не мог.
А потом дядя просто разворачивается и, не прощаясь, уходит.
Дамир смотрит ему вслед, а затем с облегчением выдыхает.
– Всё прошло нормально, – говорит он. – Лучше, чем я думал. Точно не хочешь поесть? Тут хорошо готовят мясо.
Но я почти не слышу его, потому что в моей голове крутятся на безумном повторе слова Рустама Сафарова, брошенные им напоследок. И я не понимаю их. Никак не могу понять!
– Дамир, – сипло говорю я, наверное, впервые после нашего некрасивого расставания обращаясь к нему по имени, – что значит «продаст еще раз»? Это он про кого? Не про меня же, да? Дамир резко разворачивается и так смотрит на меня, что позвоночник продирает холодом и по рукам бегут мурашки.
– О, а вот и твой актерский талант подъехал. А я уж думал, ты его потеряла. Хорошо входишь в роль, Лера, мои аплодисменты.