Я переодеваюсь, смываю косметику, выключаю свет, забираюсь под одеяло и зарываюсь в подушку, приказывая себе забыть всё, что сегодня было.
Засыпаю.
И вижу мамино мертвое лицо, вижу бледнеющего Лешу, который теряет сознание, вижу гробы. Много гробов. И в одном из них Леша.
Ты одна. Одна. Никому не нужна, никому…
Я просыпаюсь от собственного крика, лицо все мокрое.
И вдруг распахивается дверь моей спальни, тонкий луч света падает на пол, а меня почти сразу обнимает кто-то горячий, сильный, кто-то знакомо и вкусно пахнущий.
– Тише, тише… – хрипло говорит он. – Всё хорошо. Это просто сон.
– Дамир?.. – едва слышно выдыхаю я.
Глава 12.
– Ты кричала, – шепчет Дамир.
Это точно его голос, я узнаю его даже сквозь сон.
– Кричала… – бессмысленно повторяю я.
– Да.
Молчание в спальне висит густое, тяжелое, похожее на остатки моего ночного кошмара.
– Все хорошо? – опять шепчет он.
Я мотаю головой, и Дамир хрипло спрашивает:
– Мне остаться тут?
– Нет, – бормочу я.
А потом, сама себе противореча, тихо вздыхаю и утыкаюсь носом в твердое горячее тело, которое пахнет так терпко и так знакомо.
Дамир гладит меня по спине медленно, ласково, и я не хочу сейчас ни о чем думать, я просто хочу, чтобы он не останавливался.
Закрываю глаза, зная, что кошмар сегодня уже не вернется, и засыпаю в его объятиях так легко и привычно, как будто и не было этих двух лет.
Когда я просыпаюсь, то не сразу понимаю, где я. Всё ещё темно, тихо и очень тепло. Мне давно не было так тепло, словно я в ванне с горячей водой или с грелкой. И только секунду спустя до меня вдруг доходит, почему: я лежу в кровати с Дамиром. Его рука по-хозяйски обнимает меня, тяжелое бедро прижимает к постели мои ноги, не давая двинуться, и вся я окружена его большим сильным телом.
Черт…
Не удержавшись от искушения, я осторожно поворачиваю голову и смотрю на своего бывшего. Дамир спит: его красивое жесткое лицо выглядит непривычно умиротворенным, от длинных густых ресниц на щеке тень, а твердые упрямые губы чуть приоткрыты.
Сердце подскакивает куда-то к горлу, пульс шарашит, словно я бегу стометровку, и только инстинкт самосохранения заставляет меня отвести взгляд.
Надо выбираться отсюда.