Под жадными ласками его языка и губ я теряюсь, распадаюсь на части, тону в его темном опасном взгляде, но едва я сама в беспамятстве вскидываю руки, чтобы сжать его плечи, как Дамир отстраняется и смотрит на меня, тяжело дыша.
– Ж-журналисты? – прерывающимся голосом спрашиваю я.
– Они, – хрипло подтверждает Дамир, даже не обернувшись.
И он, и я знаем, что здесь никого из прессы нет, но почему-то молчим, соглашаясь на эту очевидную ложь.
Его пальцы проводят по моей щеке в грубоватой, какой-то собственнической ласке, от которой меня перетряхивает.
– Сегодня для всех ты моя невеста, – шепчет Дамир и зачем-то берет мою руку, на которой надето фальшивое помолвочное кольцо. – Не вздумай об этом забыть. Я жду хорошей игры. Гениальной. Поняла меня?
– От себя этого потребуй, – дерзко отвечаю я. – Это игра для двоих. Одна я не смогу.
– Бросаешь мне вызов? – В темных глазах вспыхивает опасное пламя.
– Просто напоминаю.
Его рука все еще лежит на моей талии, и Дамир вдруг гладит меня очень интимно, нежно, пуская по коже волну мурашек, а потом ухмыляется.
– Идем, дорогая.
– Идем, – говорю я через паузу и натягиваю на лицо ослепительную уверенную улыбку.
Вечер проходит… странно. Словно в тумане, в ускоренной съёмке.
Я улыбаюсь, киваю, веду вежливые светские беседы с дамами в дизайнерских платьях, внимательно слушаю всех этих мужчин в дорогих костюмах, звонко смеюсь, когда они несмешно шутят – и всё это внешнее.
А внутри меня короткое замыкание, искрящие провода, которые ведут к одному человеку.
А он…
Он играет идеально. Мой якобы жених, мой предатель бывший сейчас не сводит с меня глаз. Он мягко касается моей руки, подаёт бокал, поправляет прядь волос, упавшую на лицо, обнимает за талию так, что ни у кого не остаётся ни тени сомнений в том, что он влюблён.
Я уже сама начинаю сомневаться, где заканчивается ложь и начинается правда.
А потом… этот вечер неизбежно завершается."
"Мы возвращаемся домой в лимузине: все в той же тишине, снаружи мирной, а внутри натянутой как струна.
Опасно.
Слишком опасно.
– Доброй ночи, – бросаю я на лестнице и тут же иду к себе в комнату, не оборачиваясь.
Я не хочу видеть Дамира. Не хочу думать о нем. Не хочу, чтобы это необъяснимое притяжение снова бросило меня к человеку, который разрушил мою жизнь, который не верит ни единому моему слову, который считает меня предательницей.