И то, что совсем недавно Дамир трогал меня, а на моей шее все еще горит отметина от его засоса, не помогает.
Совсем не помогает.
Я чувствую, как Дамир смотрит на меня, но сама в это время старательно разглядываю свои подрагивающие руки. Сердце колотится в груди с такой силой, что трудно дышать.
Потом резкий звук, от которого я вздрагиваю и оборачиваюсь – это Дамир захлопнул крышку ноутбука.
– Ты могла купить новую юбку, – глухо говорит он. – Или зашить ту.
– Ты сам в это веришь? – тихо спрашиваю я.
– Я уже ни во что не верю, Лера.
– Я никогда не лезла в него, – тут же отвечаю я.
А сама отчаянно пытаюсь вспомнить, когда же я могла зайти в кабинет Дамира без него. Я не его секретарь, я никогда себе такого не позволяла. Кажется. Или…
Что-то крутится в моей голове, какое-то воспоминание, которое никак не получается подцепить и вытащить наружу.
– Я отдам видео на проверку, – вырывает меня из моих мыслей резкий голос Дамира.
И вроде бы это должно меня порадовать, но изнутри наоборот обжигает болью и обидой.
– Что случится, если ты узнаешь, что это видео – неправда? И все, в чем ты меня обвиняешь, тоже неправда? – отчаянно спрашиваю я.
– Я… принесу тебе извинения, – помедлив, говорит Дамир. Но по его лицу видно, что он не воспринимает такой вариант всерьез, и это ранит больнее, чем я могла ожидать.
Я ведь думала, что мне все равно.
Была уверена, что все перегорело и отболело.
– В задницу себе засунь свои извинения! – огрызаюсь я и закрываю лицо руками. Под пальцами пульсируют горячие веки, жгут подступающие слезы. Я делаю судорожный вздох и тихо, очень тихо прошу: – Дамир. Поверь мне сейчас. До всех проверок, до экспертиз. Ты знаешь…знал меня. Я не врала и не стала бы. Я не могла тебе навредить, я тебя очень сильно любила. Сильнее всего на свете.
Он молчит долго.
А потом хрипло говорит:
– Лер, я не могу.
– Я не прощу потом. Потом – нет, – шепчу я. – Поверь сейчас.
Я не думаю о том, почему мне так хочется его доверия. Почему так важен его ответ.
Пауза. Взгляд Дамира на меня – измученный, уставший, полный боли и еще чего-то невысказанного. И когда я вижу, как он делает вдох, явно собираясь что-то сказать, я на мгновение верю в чудо.
Ровно до той секунды, как начинает звонить мой телефон.