Шагалов стушевался, и Динка чуть не рассмеялась. Его жена дочь какого-то влиятельного чиновника, скорее зимой зацветут деревья, чем он ее бросит. Смотреть на эти терзания было противно, она развернулась и пошла к двери.
— Диана, стой. Мы что-нибудь придумаем, давай полетим, и там на месте уже будет видно. Или хочешь, поедем поездом, в СВ, будем всю дорогу вдвоем, только ты и я.
И хоть смешного ничего не было, ей все-таки было смешно.
— Саша, я не буду твоей любовницей. Я останусь и выйду замуж.
— За кого? За кого ты собралась замуж? Не за этого волчару, что мне тогда чуть затылок взглядом не просверлил?"
"Динка кивнула и пошла дальше.
— И зачем тебе этот голодранец? Что ты в них вообще находишь?
— Ты еще не понял, Саша, что меня не интересуют твои деньги? Работа — да, но не деньги, — и, наклонившись, сказала почти в самое ухо: — С ним секс просто улетный.
Она покинула здание аэропорта почти бегом, боковым зрением увидела свою охрану, курившую у джипа, и вскочила в первое попавшееся такси.
— В город. Едем быстро. Если вон те мальчики нас не догонят, доплачу.
Таксист не стал задавать лишних вопросов и лихо вырулил со стоянки. Ее охрана, побросав сигареты, влезла в джип и пристроилась в хвост. Динка опасалась, что они пойдут на обгон, прижмут их к обочине и заставят ее пересесть, но парни просто следовали за такси и никаких военных действий не предпринимали.
В голове был сплошной бедлам, мысли путались, цеплялись одна за одну, сталкивались и разлетались по разным полюсам. Чтобы собрать их в кучу, ей нужно было остаться одной, а у таксиста рот не закрывался, и к концу поездки он совсем утомил Динку своими разговорами.
От охраны оторвались неожиданно на перекрестке, дорогу джипу перегородил троллейбус со слетевшими рогами, и таксист, уже было попрощавшийся с доплатой, воодушевился и рванул вниз к набережной.
Динка каталась до самого вечера, заплатив сразу вперед за все прогулки.