Чувствовалось, что он очень взволнован необходимостью выступать, и Габриэл понял, что Сармин был прав, говоря, что у таран-гайцев не принято выставлять себя напоказ, и тем более выступать перед огромным собранием.
Ину поклонился до пола.
— Я являюсь внуком внука Тенгеля Злого, — произнес он извиняющимся тоном. Тула прервала его:
— Но в этом случае, когда ты родился, он уже ушел из Таран-гая?
— Да. Я его никогда не видел.
По залу пролетел шумок.
— Но мы хотели знать больше о том времени, когда он жил там.
Ину с сожалением пожал плечами и снова поклонился.
— Это невозможно. Тогда все были злыми, и их здесь нет.
Вендель Грип вскочил с места:
— Но Тун-ши рассказывала мне, что сын Тан-гиля был нормальным человеком. Первым был его правнук, который…
— Нет, нет, — промолвил Ину, тряхнув своими блестящими черными волосами. — Тун-ши просто слышала так, но ведь время изменяет сказание. Сын Тан-гиля, которого он зачал спустя некоторое время, как покинул пещеры, мог произвести впечатление нормального человека.
«Зимняя скорбь», такое красивое имя у столь подлого существа», — подумал Габриэл.
Подлеца с красивым именем занесли в постоянно увеличивающийся черный список.
— Теперь о его сыне, Кате, — продолжал Ину. — Его я вспоминаю с ужасом. Даже приближаться к его жилищу, яме, вырытой в земле, было опасно. В него постоянно проникали и из него вылетали духи…
Тула крикнула:
— Map, эти духи опасны?
— Думаю, вам следует считать их такими, — ответила Map из рядов таран-гайцев, где сейчас сидела. — Они из сброда Шамы.
— Ага. Продолжай, Ину.
— Он призывал духов, чтобы разжечь костер, — промолвил Ину. — Вам следует записать Ката и его духов. Это важно. Затем был его сын, мой отец. Кат-гиль звали его. Отцом он был отвратительным. Он так же жег костер ночами на вершине горы. Люди видели его на фоне неба, сидящим рядом с костром и поющим заклинания. Когда песни кончались, с кем-нибудь в Таран-гае случалось несчастье. Вы знаете, что с востока пришли многие, а не один Тан-гиль.