Не переживай, проблем не доставлю и ничем не наврежу ребенку, — продолжает перечислять, и с каждым словом ком у меня в горле становится все более тугим и острым.
Не дышится.
— Если у тебя будут какие-то пожелания, замечания, требования относительно ребенка, я заранее согласна. Просто скажи…
Такая вся покладистая, покорная, что аж выть хочется.
Глядя на ее бледное лицо, заглядывая в пустые глаза, я сам чувствую себя неживым. Будто мой собственный свет потускнел и пошел рябью.
Где та стерва с наполеоновскими планами? С многоходовками, от которых голова кругом шла и хотелось орать «какого хрена»? Где зараза, которую страстно мечтал или придушить, или в окно выкинуть? Куда она пропала?
Верните обратно! Потому что без нее сдохнуть хочется.
— Я надеюсь, твоя Мария примет ребенка, полюбит его и будет заботиться, как о родном. Мне очень хочется, чтобы у него была мать, которая любит его всем сердцем. Чтобы семья нормальная была. Позаботься об этом. Пожалуйста.
Меня пугает эта покорность. У нее привкус безысходности, угасания. Так выглядит человек, который больше ни в чем не видит смысла.
Я держу эмоции под контролем, хотя меня вот-вот бомбанет.
— А ты что? Собралась жизнь с нуля начинать? Без балласта из прошлого?
— Жизнь? — снова переводит на меня пустой взгляд и жмет плечами.
Что-то со звоном обрывается внутри.
Она не просто сдалась. Она поставила крест на себе.
Больше не цепляется, не злится, не смотрит на меня в плохо скрываемой яростью или тоской. Вообще пусто. Даже Алекса сейчас позавидовала бы тому равнодушию, что ширилось в моей бывшей жене. Тот огонь, который привлек меня в первую нашу встречу, очаровал и безжалостно покорил, не оставив шансов на спасение, теперь затух, оставив после себя лишь горсть черного пепла.
Тася замолкает, снова сосредоточившись на своей тарелке.
У меня кусок в горло не лезет, просто перекрыто все диким спазмом. До сих пор не верится, что мы оказались в такой сраке из-за какой-то сучки. Что нас так перемололо из-за чужих обид и желания хоть как-то отыграться. Гребаный цирк с лядскими клоунами нервно отдыхает в сторонке.