Она возмущенно фыркает:
— Колхоз.
— Куда уж мне до вас, до аристократов.
Повисает тишина. Я смотрю в окно, игнорируя присутствие «подруги», а она раздраженно барабанит пальцами по столу, потом не выдерживает:
— Где Сашка? Что-то давно ее не видать. Не звонит, в гости не заходит.
— На фиг ты ей сдалась? У нее своих дел хватает.
— Пфф, да какие у нее могут быть дела? Она же тормоз, хронический."
"Молчу. Потому что не хочу тратить на нее ни одной секунды своей новой жизни. Не хочу ничего доказывать или ругаться.
Я хочу только одного, чтобы она уползла на другой конец света и больше никогда не появлялась поблизости.
— А у тебя как дела? Все льешь слезы с соплями по Кирсанову? — издевается, сучка. Ей прямо неймется, хочется меня укусить и побольнее, — ловко я вас обыграла, да?
— Мне восхититься? Похлопать? Заорать «браво, бис?». Или что?
— Да ладно тебе, — смеется она, — весело же было. Такую партию пришлось разыграть. У-у-ух, аж мурашки по коже.
У меня тоже. Только далеко не от больного восторга, которым так явно упивается моя дорогая подруга.
— Но я не виноватая, — разводит руками, — как говорится, это не мы такие, это жизнь такая. Тебе Макса винить надо, не меня.
— И за что же мне его винить? — спрашиваю сквозь зубы.
— Если бы он мне сразу ребенка заделал, не пришлось бы извращаться и всякое выдумывать.
Не верю своим ушам и переспрашиваю:
— Что он тебе должен был сделать?
Видать у меня на лице такое отвращение проскакивает, что Алена тут же заводится:
— Ребенка! Он должен был просто своим дурацким членом сделать мне ребенка!
Я задаю единственный уместный в данной ситуации вопрос:
— Ты нормальная?
— Не тебе претензии мне выкатывать.
Я точно не святая, но сейчас у меня уши в трубочку скручиваются от признаний милой девочки Алены. Аж передергивает от брезгливости.
Она это видит и злится еще сильнее:
— Да, я хотела залететь от Кирсанова.
— Заткнись. — Сейчас сблюю. Прямо на стол, и на ее отвратную морду, которую искажает самая натуральная ненависть.