Сколько себя помню, я всегда насмехалась над его… любовью к ней. Не всегда красиво себя вела. Да вообще некрасиво. Он отсидел из-за нее два года.
- Совратил?
- Лучше бы совратил. Он потерял способность здраво мыслить из-за свой любови-моркови. Я терпеть не могла эту девку за то, что из-за нее он лишился двух лет жизни. Хотя гораздо больше, учитывая сколько он потратил на нее в итоге лет. И все это время я только и делала, что стебала его с этой долбаной любовью, - со злостью откидываю остаток картофелины и хватаю очередную.
- Такую речь матом испортила.
- Прекрати, - отмахиваюсь я, как только Андрей забирает из моих рук остаток картошки.
- Это все? Соплей не будет?
- Каких соплей?
- Розовых. Патологических. Ну что-то типа жить без тебя не могу, все для тебя сделаю.
- Не борзей. Я что-то от тебя соплей не узрела, равно как и признаний в любви.
- Разве? Да говорил много раз. Это же очевидно. Влюблен на всю голову. Хотя… это не совсем так.
- Когда ты такое говорил? Я бы запомнила. У меня все отражено в ежедневнике.
- Когда ты спала.
- Знаешь что…
- Знаю. Иди сюда, - садится рядом на стул и хлопает по своим ногам. Вытираю руки о полотенце и, не раздумывая, сажусь на Андрея. - На самом деле я не просил громких признаний. Кто-то умный сказал, что счастье любит тишину. И он-таки прав. Мне достаточно знать, кто я для тебя. А не гадать и не строить предположения на счет твоего Глеба и эскортника.
- Он не мой. Он глубоко женат. Чем ты, блин, слушаешь?
- Ушами. Может хватит уже о нем говорить?
- Да я больше и не собиралась.
- Ну вот и замечательно. Ты только не бесись попусту, не руби с плеча и не ори воплями. Подумай, прежде чем отказаться.
- Я согласна.
- На что?
- На то, о чем ты просишь – переехать к тебе.
- Саша сказала что-то?
- Так, обмолвилась.
- И ты так просто согласна? В чем подвох? - хмурит брови Лебедев.
- Да ни в чем. Я же не продаю свою квартиру. Если что можно сигануть обратно. На квартплате сэкономлю. Да и… собака.