Он действительно раскаивается?
Марат разворачивает меня к себе лицом, смотрит в глаза своим цепким и холодным взглядом. На дне глаз плещется целый ураган эмоций, разгадать который я не в силах. Его лицо внезапно становится все ближе и ближе, и наконец-то холодные жесткие губы прикасаются к моим, сухим и обветренным.
Поцелуй совсем короткий, но и этого достаточно, чтобы спутать все мои мысли и поселить внизу живота теплый огонек желания. Вопреки всему, что сделал этот мужчина, мое тело все еще тянется к нему, отзывается, жаждет ласк и того, что может дать лишь он.
– Идем в дом, ты совсем продрогла, – отстраняется мужчина, отводя от меня взгляд, словно не хочет, чтобы я знала о том, что он чувствует на самом деле.
Внутри холодно и сыро. Большая комната и дверь, ведущая в уборную. Мебель старая и хлипкая. Две раздельные кровати, стол, несколько расшатанных стульев и зона для готовки. Все выглядит так, словно здесь никто не бывал уже долгое время, а толстый слой пыли и паутина лишь подтверждают мое предположение.
– Готово. Сядь сюда, пока я разберусь с вещами и обустрою здесь все. – Давидов пододвигает стул к «буржуйке», и я спешу оказаться рядом с обжигающим огнем.
Я молча слежу за движениями мужчины. Он стягивает с постели старое пыльное покрывало, заменяя его теплым пледом, который привез с собой. Я лишь скептически приподнимаю бровь, встречаясь с взглядом Марата.
– Уверена, это одеяло спасет нас от смерти от обморожения.
– Одеяло, может, и нет, но я знаю один действенный способ согреться. Работает на все сто, — самодовольно заявляет он, думая о сексе даже в такой ситуации.
От его двусмысленных слов мои щеки заливает румянец, и мне приходится в очередной раз напоминать себе о том, что Марат под запретом. Больше я не поведусь на его сексуальное тело, грязные словечки и бешеную энергетику. Я жду отца. Он заберет меня отсюда, потом мы найдем дочь и моя жизнь вернется на круги своя. А Марат пусть и дальше погрязает во лжи и занимается своими разборками.