Да и не хочется выставлять отца в дурном свете. Он поднял на ноги кучу людей, организовал спасательную операцию, а в конце окажется что я из-за своей недоверчивости и импульсивности сделала звонок, после которого все встало с ног на голову.
- Он что-то сделал тебе? – я вздрагиваю от прикосновения отца. Он смотрит в область шеи и я не сразу вспоминаю о багровых пятнах, оставленных Маратом во время нашего секса.
- Нет, это…
Я смущаюсь, словно подросток, ведь я никогда не разговаривала с отцом на такие темы.
- Кристина, не бойся, ты можешь рассказать мне все. Я сотру эту мразь в порошок только за то, что он к тебе осмелился прикоснуться! – В его глазах пылает ярость и жажда мести. Таким я не видела его ни разу. Меня пронзает догадка, что скорее всего отец думает сейчас о насилие, поэтому спешу развеять его страхи:
- Папа, все хорошо. На самом деле Марат не плохой парень. У меня не было времени тебе рассказать все по телефону, мы… спешили.
- Ты можешь говорить как есть, тебе уже ничто не угрожает, а этот Давидов, клянусь, надолго засядет за решеткой.
- Нет, пап, - хватаю его за руку и смотрю с мольбой. – Марат пытался защитить нас от своих врагов. И он отец Даши, - нахожу в себе смелости рассказать ему об этом. — Настоящий отец.
- Это он впорол тебе эту чушь? – хмурится отец.
- Это правда. Из-за этого мы повздорили, я не хотела отдавать опеку над дочерью.
- Похоже, он запудрил тебе мозги.
- Нет, пап, все хорошо.
- Ладно, но показания все же нужно будет дать. Завтра. После того как ты отдохнёшь и мы найдём Дашеньку. К матери пока не поедем, чтобы она не волновалась, Андрей ждёт в вашем доме. Я сообщил ему что с тобой все хорошо.
— Нет, только не к Андрею. Не хочу видеть его. И вообще мы разводимся, — мой голос звучит твёрдо и решительно.
— Я конечно рад что ты наконец-то избавишься от этого балласта. По правде говоря твой муж мне никогда не нравился, но ради твоего же блага — давай ты не будешь принимать решения на эмоциях.
— Пап, пожалуйста, отпустите Марата, он ни в чем не виноват, клянусь. Я люблю его, пап, - шепчу, наклонившись к отцу. — А Андрей... он сделал кое-что плохое и я не смогу простить его. Даже видеть его не могу. Пожалуйста.