От булочек я бы и сам не отказался, – усмехнулся Мишель. – Для начала я суну тебя в диагностический сканер, только после его приговора позволю что-либо делать.
– Я всегда знал, что все врачи скрытые садисты, – проворчал Влад, медленно усаживаясь на своем ложе.
Рядом с койкой тут же запищал автодиагност, принявшись судорожно моргать десятком лампочек. Голова у пациента закружилась, но общее состояние продолжало оставаться почти бодрым. Бросив на прибор быстрый взгляд, разведчик вопросительно покосился на Мишеля.
– Можно сказать, что ты почти здоров.
– Сколько я тут провалялся?
– Полторы стандартных недели. Легкие работают ровно, сердце тоже. Остальное выявит сканер.
Опираясь на руку доктора, Влад медленно поднялся на ноги и, чуть покачнувшись, угрюмо проворчал:
– Прямо как после реанимационного танка.
– Ничего. Неделя на адаптацию, и скоро будешь как новенький.
– Я же говорю, садист, – не удержался Влад.
Покорно забравшись в сканер, он позволил Мишелю тщательно изучить каждый миллиметр своей грудной клетки и, дождавшись окончания осмотра, спросил:
– Ну, что скажет нам медицинское светило?
– Медицинское светило петь вам запретило… – ловко срифмовал Мишель, не отрываясь от экрана монитора. – …Как минимум месяц. Значит так, петь, орать, бегать, поднимать тяжести, драться и вообще как-либо напрягаться тебе можно будет только через месяц. Не раньше. Заживление идет хорошо, так что не испорть мне всю работу.
– Я чего-то не понял. Тебя что больше заботит? Мое здоровье или твоя так называемая работа? – с улыбкой возмутился Влад.
– Так называемая? Хамло казарменное! Да такая операция достойна того, чтобы описать ее в медицинских учебниках по хирургии. Ты хоть понимаешь, что мне пришлось сделать? – возмущенно завопил Мишель.
– Понятия не имею, – откровенно признался Влад. – Анатомию я знаю неплохо, но только в тех ее пределах, когда надо кого-нибудь убить.
– Черт с тобой. Хлебай, – рассмеялся Мишель, махнув на него рукой.
Налив себе большую чашку кофе, сваренного кофейным аппаратом, он пригубил напиток и, издав стон удовольствия, сказал:
– Вот теперь я готов тебя выслушать, и даже проникнуться величием твоего гения.
– Тогда заткнись и внимай, – не остался в долгу Мишель. – Итак, начнем с самого начала.