Оленью тушу за пяток шкурок отдавал. Меха есть не станешь, и детей ими не накормишь.
– А оленей тоже в лаборатории выводят? – насторожился Влад.
– И оленей, и кабанов, и лосей. Если не выпускать копытных, растения так разрастутся, что не продохнуть будет. Пушные звери не смогут охотиться, а значит, пропадет и главный источник дохода. Однажды они пытались такое сделать, так потом замучились популяцию пушных зверей восстанавливать. А мы выжили. Одной рыбой питались, но выжили. Возьмешь его с собой? – спросила она без всякого перехода.
– Возьму. Не хочется с голыми руками бродить. Отвык, – смущенно улыбнулся Влад, подходя к зеркалу.
Опустив ствол, он нехотя взглянул на себя и невольно замер. Разведчик давно уже перестал обращать внимание на свою внешность и старался не смотреть в зеркало, отлично понимая, что ничего хорошего там не увидит. Но сейчас перед ним стоял высокий, почти двухметрового роста мужчина, с широкими плечами, упрямым подбородком, широкими, кустистыми бровями, прямым носом и узкими, жесткими губами.
Украдкой покосившись на Дженни, он осторожно вздохнул и, развернувшись, направился к выходу.
– Осторожнее там. Рик запросто может открыть пальбу, если заметит, что ты копаешься в его машине.
– Если он меня заметит, значит, я и вправду пенсионер, – усмехнулся в ответ Влад, выходя в сени.
Санни уже успела откопать кабину снегохода и теперь старательно утюжила выпавший снег, устраивая себе новую площадку для стоянки.
– Как у твоей машинки с проходимостью?
– Как у всех. Это же не армейский вездеход, – ответила Санни так, словно разговаривала с недоумком.
– Это понятно. Попробую перефразировать вопрос. Ты сможешь подъехать к космодрому так, чтобы не появляться на стоянке. Ну, чтобы нас там никто не видел?
– Запросто.
– Вот и прекрасно. Тебе придется заехать так, чтобы нас нельзя было увидеть ни с дороги, ни со стоянки. Остальное я сам сделаю, – улыбнулся в ответ Влад.
Нехотя кивнув, девочка прибавила газу, лихо вписываясь в очередной поворот.