Он словно предвидел каждое слово Кнехта. Вернувшись в камеру, специалист задумчиво пересёк её по диагонали, и, присев на матрас, мрачно посмотрел на выданный ему коммуникатор.
После всего увиденного у Кнехта складывалось стойкое убеждение, что пастырь с самого начала отлично знал, с кем имеет дело, и теперь просто играет с ним, как кошка с мышью. Но как такое могло быть? Сам Кнехт был абсолютно уверен, что нигде и никогда не встречался с этим человеком. Хотя… Было в пастыре что-то такое, что не позволяло Кнехту воспринимать этого внешне нелепого человека как очередного религиозного фанатика.
Особенно Кнехта удивлял его взгляд. Прямой, проницательный, ироничный. Словно его обладатель знал о собеседнике нечто такое, чего тот и сам о себе не знал. Неожиданно специалиста что-то царапнуло. Что-то давно уже забытое. Кажется, он уже видел подобные глаза. Вот только где и когда? Окончательно запутавшись в собственных мыслях и воспоминаниях, Кнехт пододвинул к себе коммуникатор и, откинув крышку, решил заняться делом.
* * *Такого скандала Влад в своей бестолковой жизни ещё не переживал. Узнав о том, что он рискнул взять секретаршу, Лина словно с цепи сорвалась. Последней каплей стала её попытка рукоприкладства. Ухватив Влада за отвороты комбинезона, она старательно пыталась встряхнуть здоровенного разведчика, при этом раскачиваясь сама и шипя, словно раскалённая сковородка, на которую попала вода:
– Тебе местных баб мало, что ты ещё вдруг решил всяких чечако привечать? Добро бы ещё была баба как баба, а то ни кожи ни рожи.
– Лина, ты бы отпустила комбинезон. Порвёшь ещё чужую вещь, – удивлённо проговорил Влад и, взяв женщину за локти, приподнял над полом, аккуратно переставляя в сторону.
Испуганно пискнув, женщина моментально успокоилась и, прижавшись к нему всем телом, тихо спросила:
– Ну правда, скажи, зачем тебе эта девка?
– С бумагами разбираться. Зачем ещё-то? – пожал плечами разведчик.
– Ну да. А следом за ней два десятка родственников припрутся и начнут себе всякие привилегии требовать. Мы же для них просто дикари, – презрительно фыркнула Лина.
– Не припрутся.