К тому же это центр британского сектора, и если у вас там были свои люди, то где же их ещё держать, как не в ключевых точках. Это аксиома, – пожал плечами Старый Лис. – Скорее всего, взяли людей, находившихся там достаточно давно и имевших связи в департаменте полиции.
– Аксиома, – кивнул араб. – Но вы снова правы. Наша ячейка на Нью-Лондоне полностью разгромлена. Арестованы все, включая даже тех, кто занимался доставкой готовых обедов.
– И первый, на кого вы подумали, это я, – с бледной усмешкой продолжил за него Старый Лис.
– Наоборот. Вы первый, о ком я подумал, когда мне сообщили о разгроме, но не как о виноватом, а как о первом сообщившем мне о возможной опасности. И хотя ваша лояльность продиктована отнюдь не хорошим отношением к моей персоне, а беспокойством о собственной жизни, вы это сделали. А мои люди оказались настолько глупы или самонадеянны, что пропустили эту опасность. Проворонили, прохлопали ушами, – голос араба зазвенел от злости, и Старый Лис невольно сжался.
Этот человек умел внушать страх одним своим взглядом, не повышая голоса. Карие глаза террориста словно приковали опытного службиста к креслу, заставив сжаться в комок и похолодеть от ужаса. Араб замолчал, и в каюте повисла гробовая тишина, нарушаемая только шорохом работавших приборов. Старый Лис уже принялся прощаться с жизнью, когда араб прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, тихо сказал:
– Простите, мистер Олири. Я не должен был срываться на вас. Но я никак не могу понять, почему слежку за собой заметили вы и пропустили те, кто за вами наблюдал? И как получилось, что мои люди, долгое время работавшие в британском секторе, вдруг попали в поле внимания службы безопасности? Что вы думаете по этому поводу?
– Я? Понятия не имею, – искренне удивился Старый Лис.
– Я готов выслушать ваши предположения, – продолжал настаивать араб.
– Может быть, это косвенно моя вина, – осторожно ответил Лис. – Вполне возможно, что в поле зрения властей они попали, начав развивать бурную деятельность, отслеживая наши перемещения и готовя этот перелёт.
– Интересное предположение. Особенно в той его части, что касается резких дел, – задумчиво протянул араб с едва заметной улыбкой.