– Он уже имеет кое-какое представление о боевых качествах ксеносов. Так что не посмеет.
– Надеюсь, ты прав, – проворчал в ответ верховный. – В любом случае я бы принял определенные меры безопасности.
– Какие именно? – насторожился ксеноброн.
– В конце этого коридора я нашел каюту, в которой нет ничего, кроме нескольких шкафов со всякой ерундой. Я предлагаю перейти туда и спрятаться. Хотя бы на то время, пока судно не начнет снова двигаться.
– Идемте, – решительно кивнул Альказ, одним движением оказываясь на ногах.
С сотней предосторожностей перебравшись в подсобное помещение, ксеносы быстро переложили все хранившиеся в двух железных шкафах вещи и, обеспечив себе укрытие, устроились у двери. По молчаливой договоренности, они решили отслеживать любое передвижение мягкотелых по кораблю. Сам Альказ, после рассказа верховного, вполне допускал предательство изгоя.
Тяжелые шаги десятка людей гулко раздались по стальным плитам палубы. Настороженно переглянувшись, ксеносы дружно прильнули к щели, оставленной между дверью и переборкой.
– Что здесь?
– Каюта моего помощника, – быстро ответил пират. – Изволите взглянуть?
– Не стоит, – поморщился чиновник и неспешно двинулся дальше. Дойдя до двери, за которой прятались ксеносы, он ткнул пальцем в косяк и, повернувшись к пирату, повторил вопрос:
– Что здесь?
– Боцманское помещение.
– Не надо, – покачал головой чиновник, презрительно скривившись.
Максвелл понимающе кивнул. Нюхать вонь грязного белья и замызганной спецодежды было мало приятного. Таможенник важно проследовал дальше, а техножрец, бесшумно выбравшись из своего укрытия, тихо рассмеялся:
– Похоже, я слишком увлекся.
– Зато теперь у нас есть хоть какое-то подобие уверенности в его лояльности, – ответил Альказ, выбираясь из шкафа.
– Что будем делать? – спросил верховный.
– Я предлагаю подождать, пока корабль снова не начнет двигаться, и только потом вернуться в нашу каюту, – ответил Альказ.
– Согласен, – помолчав, кивнул верховный.
– И еще. Могу я попросить вас никому и никогда не рассказывать о том, как мы прятались от мягкотелых? – осторожно произнес ксеноброн.