– Я бы должен разозлиться на вас за такое предположение, но вы далеко не все знаете обо мне, – криво усмехнулся Влад. – Всю сознательную жизнь я прослужил в подразделении глубинной разведки космоса. Был «драконом». Переезжая к новому месту службы, я оказался на переходе Ново-Московска именно в тот день, когда был проведен известный вам террористический акт. Я единственный, кто выжил в том аду. Легкие оказались сожжены так, что меня назвали мертвым еще до того, как я умер. Но я оказался слишком упрямым и выжил.
– Вот как? Значит, вы наверняка обозлены на империю или обижены? – быстро спросил председатель, заметно оживившись.
– Обижен? – задумчиво переспросил разведчик. – Не знаю. Скорее, это сродни чувству обманутого мужа. Ты долгие год рвешь жилы, рискуешь жизнью ради того, чтобы обеспечить свою семью, а вернувшись однажды из долгой командировки, застаешь жену в объятиях другого.
– Странная аналогия, – подумав, проворчал председатель.
– Зато очень точная, – усмехнулся Влад.
– Я краем уха услышал, как та женщина говорила что-то про обучение ваших детей. Это просто болтовня или под этими словами есть какая-то база?
– Через месяц мы отправляем семьдесят ребятишек от десяти до пятнадцати лет на обучение в различные учебные заведения империи.
– А почему именно империя? Почему не американский сектор или французская Сорбонна, например?"
"– Ветераны военной службы империи имеют право на льготное обучение своих детей в любом учебном заведении страны. Так что нам это просто выгодно, – ответил Влад, внимательно наблюдая за реакцией собеседника.
– Но ведь вы даже не пытаетесь направить своих детей в другие учебные заведения, – снова возмутился председатель.
– Мы и так отлично знаем, что ни одному поселенцу не хватит денег, чтобы учить там своего ребенка.
– Но ведь там есть гранты, стипендии, организуемые благотворительными фондами… – снова завел свою волынку председатель.
– Для этого одному из родителей придется приехать с ребенком в тот или иной сектор, жить там около полугода и ежедневно ходить по самым разным офисам.