Где Ник его нашел?
Никита стоит у камина спиной, на звук шагов оборачивается, и мы схлестываемся взглядами. Я первой отвожу глаза, и он берется за спинку стула.
— Садись, Маша.
— Что это такое, Никита? — горло сдавливает, голос хрипит. — Зачем это все?
Он неуверенно взмахивает рукой в сторону накрытого стола.
— Я просто подумал, что мы с тобой можем отметить...
— Что?.. — делаю шаг назад, затем еще один. Голос предательски дрожит. — Ты совсем из ума выжил, Топольский? Что ты собрался отмечать?
Слезы мгновенно наворачиваются на глаза, но неожиданно даже для себя я начинаю смеяться.
— Ты просто идиот, Топольский, — давлюсь смехом вперемешку со слезами, пока Ник исподлобья за мной наблюдает, — что ты о себе возомнил? Уверен, что мне есть, что отмечать? Да ты последний парень в мире, с которым бы я согласилась... по своей воле... У меня просто не было выбора, понимаешь? Самовлюбленный придурок! Ты ничем не лучше, чем твои друзья по клубу.
— Хватит, я понял, — обрывает Никита, со свистом выдыхая воздух сквозь сцепленные зубы. — Ты права. Нечего отмечать.
Поворачивается к столу и одним движением сметает все на пол. Свечи катятся по плитке, подсвечник разбивается вдребезги. Блюда с едой раскалываются на части, бокалы со звоном разлетаются на осколки.
Разворачиваюсь и бросаюсь в комнату, сползаю по стене на пол.
Все тело бьет мелкая дрожь. Потребность в истерике уже улетучилась, чувствую себя полностью опустошенной. Как будто меня выпотрошили, вымыли и вывернули наизнанку.
Ничего не осталось, никаких чувств вообще. Разве что еще немного жаль торт.
Сколько я так сижу, не знаю. Или проваливаюсь в забытье, или сплю, потому что телефонный звонок выдергивает меня из другой реальности.
Это мама. Я не могу не взять, мы созваниваемся почти каждый вечер. Если я не отвечу, она позвонит Оливке, а этого я не могу допустить.
Ползу по стене вверх, включаю свет. Телефон лежит на кровати. Отвечаю на звонок и едва сдерживаю слезы, когда слышу родной голос.
— Доченька, ты почему так долго не отвечаешь? Я уже начала волноваться.
— Все хорошо, мамочка, — стараюсь не шмыгнуть носом, — я просто уснула.