– Будь моей, или я отымею тебя прямо здесь так сильно, так быстро, что этот мужчина будет звать на помощь, когда ты кончишь мне на пальцы.
Мои бедра сжимаются, губы приоткрываются.
Мое лицо, должно быть, такое же красное, как кровь, но выражение Эйдена остается неизменным.
Как он может оставаться таким спокойным после тех грубых слов, которые он сказал? Как он может вызвать бунт в моем теле простыми словами?
– Это означает да, Отмороженная?
– Нет, – слово срывается с моих губ шепотом.
– Хм. – Его пальцы скользят вверх по моему бедру.
Я брыкаюсь ногами, пытаясь оттолкнуть его, но он лишь крепче сжимает пальцы.
Я закрываю глаза, чтобы избавиться от навязчивого ощущения. Каждая клеточка моей логики желает, чтобы я ненавидела это, считала это насилием, но… является ли это насилием, если я хочу, чтобы он протянул руку дальше? Является ли это насилием, если его грязные слова вызывают неконтролируемую пульсацию у меня между ног?
Он наклоняется так, что его горячее дыхание касается моего горла.
– Скажи да.
– Эйден… – я замолкаю, не зная, что хочу ему сказать. Приказать остановиться? Или продолжить?
– Это не то слово. Мне нужно, чтобы ты сказала да.
– Зачем? – Я не узнаю свой хриплый голос.
– Скажи это, Эльза, – он все еще говорит мне в горло, и я отклоняюсь в сторону, словно предоставляя ему больший доступ."
"– Ты знаешь, я мог бы угрожать компании твоей семьи. Я знаю, что «Кинг Энтерпрайзес» является их крупнейшим подрядчиком, они будут бороться и в конечном итоге обанкротятся с той суммой, которую они в настоящее время задолжали банку. У меня есть информация, которая заставит Кимберли добровольно надеть поводок себе на шею и держаться подальше от тебя.
С каждым его словом мои глаза наполняются слезами.
Я хочу верить, что он не смог бы сделать то, что сказал, что все это пустые угрозы.
Но это Эйден. Он никогда не обещал чего-то, чего не мог выполнить.