В голову настойчиво лезли видения: обнаженный мужской торс, капельки пота на бледной коже, покрытой тонкими шрамами, жадные, жаркие поцелуи, тяжелое дыхание, стоны…
Дея кусала губы.
Что он с ней сделал? Околдовал? Опоил? Или это и есть та таинственная магия демонов, что пленяет тела и души?
— Дея! — чей-то мягкий шепот прошелестел по углам венчального зала. — Де-е-ея-я-я!..
Она замерла. Рядом был только Йеванн, но он не смотрел на нее. Маг уверенно и твердо повторял за жрецом слова молитвы.
Девушка решила, что ей показалось.
И снова тихое, протяжное:
— Де-е-ея-я-я…
Вскинула голову, посмотрела на Йеванна.
— Слышишь? — выдохнула одними губами.
— Что именно? — тот сузил глаза.
— Голос. Меня кто-то зовет.
— Я ничего не слышу.
— Не отвлекайтесь, брачующиеся! — прогремел над ними жрец. — Все вопросы нужно было решить до того, как пришли к алтарю! Повторяем: «Освяти наш союз!»
— Освяти наш союз… — послушно пробормотала Дея.
Йеванн рядом с ней повторил то же самое.
И, словно в ответ на эти слова, раздался нежный звон колокольчиков.
Дея изумленно гляделась.
Откуда здесь колокольчики?
— Освящаю! — почудилось ей в тихом перезвоне. — Освящаю ваш союз!
Не придумав ничего лучше, Дея качнулась к Йеванну, вцепилась в его рукав:
— Слышишь?! Ну, теперь-то ты слышишь?
Он, все так же глядя на алтарь, процедил сквозь зубы:
— Не превращай наше венчание в фарс! — и продолжил другим тоном, повторяя за жрецом: — Скрепи его на небесах, как здесь, на земле мы скрепляем его перед ликом твоим…
— Скрепляю! — звон колокольчиков стал громче и выше, голос — четче.
Теперь Дея точно могла сказать, что принадлежит он женщине. Но кроме нее в храме не было женщин!
О, Праматерь Эола, неужели она сходит с ума?!
— И пошли нам здоровых детей! — подсказал жрец.
— И пошли нам здоровых детей, — повторил Йеванн, с трудом удерживая на лице бесстрастную маску.
Стоило ему только глянуть на невесту, скрытую траурной вуалью, как ярость рвалась из него, готовясь снести всех вокруг.
Дея смолчала.
Колокольчики взорвались оглушительным крещендо, и в этот момент с куполообразного свода храма хлынул ослепительный солнечный свет. Крыша и потолок словно исчезли, открыв полуденному солнцу доступ в венчальный зал.
Золотые лучи осветили алтарь, позолотили мраморную статую Праматери и лежащие у ее ног дары — блюда с фруктами и золотыми монетами. Тут же вспыхнули свечи в нишах на стенах.