— Вячеслав где? — Спрашиваю урода.
— Он, он… убыл в своё поместье.
— Чего?
— Разлом же закрыли, — выдал.
— Вот суки, — прошипел я. — Какое поместье?
— Московское, — ответил.
— Ладно, всё. Хорош болтать. Я обещал, что ты сдохнешь, — бросил ему и перерезал горло Пиявкой, восполняя резерв.
Вот он верещал, аж сердце порадовалось. Ублюдок.
Киваю Гайе, чтобы отрезала и забрала вторую башку, а то у меня сил не хватает. Я их Вячеславу доставлю чуть позже.
Стражники ломанулись в покои, прямо по крысам. Писк стоит, аж в ушах звон не прекращается! Из ледомёта встретил, тут же передумала лезть.
— Уходим! — Кричит Белка.
Выскочили на балкон и полезли наверх. Брр! Снег метёт, с непривычки промораживает не хило. На улице уже народ бегает. Кремль на ушах. Даже конница мчит через парк, целый эскадрон! Но нас в полумраке не должно быть видно.
Почему–то с правой стороны башня угловая горит, как факел, а с другой, что поближе к нам искрит от морозящего града. Там бойцы просто слетают, как замороженные воробьи с силового кабеля.
— О! — Восклицает Белка. — И эти не подвели.
— Не понял? Кто–то ещё меня спасает⁈
— Конечно, мамка твоя и невеста, — выпалила Белка.
— Люта с Галей? — Ахнул.
— А то, — усмехнулась и к стене вперёд рванула, верёвку на ходу разматывая.
— Мы договорились, если тревога будет поднята, они отвлекут на себя, — пояснила жрица.
— Рисково, — комментирую, малость запыхавшись с непривычки. — Ладно! Белка?
— Нам надо разделиться, встретимся в твоём лагере! — Отвечает, раскручивая уже кошку.
— Мамку с невестой прихватишь? — Прошу.
— Разберёмся, Крот! Всё! Разбегаемся!
Зову подружек к себе.
— Ты сколько просидел там? Нас двоих не потянешь.
— Не переживай, потяну! — Хватаю обеих за талии сзади. Корнями хват укрепляю, соединяя обе руки в кольцо. Всё, никуда не денутся. Крылья ращу мощные, задницей чуя, что уже на крышу поднимаются первые стражники.
— Вон они! — Кричат те в ужасе.
Первый же взмах поднимает снег на крыше в целую вьюгу, и не даёт лучникам прицелиться.