Подъём выходит тяжёлым, жилы трещат, спина еле тянет. Но я всё равно рвусь ввысь, чуя эту сладостную сводобу! Пролетаю над стеной, наблюдая, как Белка уже перемахивает за внешнюю сторону очень ловко.
Девки мои не дёргаются в объятиях, они притихли, как мышки. Но жрица всё же вскрикивает тихонько, когда я делаю первый вираж, уходя от ледяного снаряда. Какой–то паршивец со стены решает пустить вдогонку. Второй уже летит совсем неточно, потому что мы стремительно удаляемся на высоте ста двадцати метров, выше я не рискнул подниматься.
Заработав крыльями активнее, повернул в сторону пригорода и понёсся уже к лагерю над огнями домов.
Очень быстро долетел до места Разлома, где сейчас огромный пробел из тёмной породы.
— Лагерь где? — Спросил девушек сквозь ветреный вой."
"— Левее бери! Вон палатки! — Подсказывает Гайя.
Пролетаю за лагерь, чтобы не засекли. Во мраке в небе нас не видно, если не светиться всякими там пулемётами. За сугробами у кромки леса спустился. Под конец девчонки уже не могли сдержаться и тихо повизгивали.
Замело, конечно, всё к чертям, пошли по сугробам тяжело, утопая по пояс.
— Сколько меня не было? — Только сейчас спросил.
— Сегодня пятнадцатое, — отвечает Гайя. — Января.
Твою ж мать. Месяц⁈
Вышли к лагерю тульскому.
Мой лагерь и не спит. Стоило первого бойца увидеть, по цепочке полетело:
— Ярослава вызволили! Вернулся!! Ярослав вернулся…
Такие бесхитростные ребята.
Пересвет с Дарьей выскочили полностью экипированные. А за ними человек триста вывалилось по полной боевой выкладке.
Витязь на руки поднял и покружил. Дарья вцепилась следом. Пересвету хоть бы что, покружил обоих.
— А мы уж собрались штурмовать Кремль! — Заявляет витязь. — Как узнали, что тебя там держат, собрали ещё рать.
Твою дивизию, а палаток нихрена не на четыреста человек.