Возможно, подсказала что–нибудь и мне. Она ведь умная и рассудительная женщина. По интригам опытнее меня в разы.
По большому счёту мы, Морозовы, фактически объявили кремлёвским интриганам войну. Мы оба пришли к выводу, что злодеев явно больше, чем трое. И это не считая Могуты, который преследует свой некий отдельный интерес.
В итоге решили, что стоит подготовиться к ответному удару заговорщиков.
И ей. И мне. Вот я и иду вооружать своих удальцов по–взрослому. Потому что меня впечатлила гвардия Юрия, сражавшаяся у московского Разлома.
"Примчали на место быстро, спешились, оставив бойцов на улице. Лавка в широком одноэтажном здании напоминает большую таверну. Перед ней на площадке несколько телег, а внутри уже пятеро купцов и одна купчиха.
Магазин явно не как у Иваныча. Здесь нельзя свободно разгуливать между рядами с товарами. Всё преграждается большим прилавком, у которого стоят сразу трое продавцов. Белобородый низенький старичок и молоденькие помощник с помощницей.
У этих под стёклами свитки, на которых нарисованы товары и написаны цены. За спинами продавцов уже стеллажи, которые больше направлены на быстрый поиск.
Все продавцы заняты, поэтому приходится поступать не очень вежливо.
— Что ты себе позволяешь? — Возмущается один из купцов, которого я подвинул.
— Я граф Морозов, прикуси язык и жди, когда я закончу.
— Ещё чего! — Возмущается купец. — Я сам тут по приказу графа. И у меня нет времени на уступки. Я тут с пяти утра ждал открытия лавки.
Люта посмотрела на него пристально.
— Я графиня Огарёва, знаешь такую? — Выдала угрожающе.
Закивал быстрыми рывками. Прикусив язык, вылетел из лавки. Остальные тоже шарахнулись в стороны, уступая нам прилавок полностью.
Оказалось, продавцы Люту знают хорошо. Сразу стали перед ней заискивать и перевели всё внимание на нас. Вскоре выяснилось, что здесь продаётся в основном оружие. И если я решу сбагрить кристаллы, то лучше продать их в другой лавке, где продавец — артефактор, а товар — мелкое магическое барахло.
Но пока мы здесь, разглядываю интересное оружие, о котором до своего коварного пленения и не подумал бы всерьёз.