Открылась входная дверь, запустив в паб компанию явно выраженных преподавателей Гимназии, двух мужчин и трех молодых женщин. Кто-то играл в углу в дартс, большая компания за дальним столом хохотала над какой-то историей. Патрульные, какие-то женщины, скорее всего жены или подруги, судя по виду. Все за столом не уместились, трое сидят на пластиковых табуретах, у Хмеля таких с десяток в кладовке заныкан, для таких вот случаев.
Из совсем близко знакомых никого не вижу, но так в лицо знаю чуть не половину зала, все же клиентура в пабе постоянная.
А пиво хорошее, как всегда.
– Мил, ну… есть за что?
– Есть, – улыбнулась она. – Давай за нас, – она подняла бокал, и мы чокнулись.
А вообще она молодец, хорошо держится, словно и не случилось ничего сегодня. Пусть она и просидела всю стрельбу в квартире, но засада была на нее, и она это знает.
Мы допили первый бокал и успели заказать по второму, когда тетя Маша выглянула из кухни и передала тарелки Ивану. А он соответственно поставил их перед нами, выложив рядом с каждой завернутые в салфетку нож с вилкой. А перед Милой еще и дополнительную стопку салфеток, потому как в полном объеме с ребрышками ножом и вилкой не справишься.
Колбаски были горячими, когда разрезал первую – аж зашипела.
Тут в зале Хмель материализовался. Огляделся – сразу к нам подошел.
– Вдвоем? Ну молодцы. Саня сказал, вы съехались? – Хмель обвел взглядом нас обоих. – Не напутал?
– Все взаправду, – уверил я Хмеля. – А он был здесь, что ли?
– Заходил часа три назад, сказал, что должен был с тобой гулять, но ты пропал.
– Мог пропасть – не пропал, – хмыкнул я.
– Да с чего хочешь. – Хмель достал из-под стойки запотевшую бутылку, откинул бугельную пробку и осторожно наполнил бокал темным пивом. Потом облокотился локтями на стойку, став справа от меня, с торца оной.
– Тебе фамилия Кузьминок говорит о чем-нибудь? Кузьминок из Дружины?
– Немного. – Слава по обыкновенной своей привычке насторожился. Нет, он все же параноик.